— Давай просто веселиться, — согласилась я и чокнулась с ней бокалами.

Потому что, параноик или нет, но нас определенно ждал какой-то сюрприз. Всегда так было.

***

— Итак, дамы! — произнесла Линдси, вставая на стул босыми ногами и стуча по бокалу ложкой. Когда толпа затихла, она обвела взглядом комнату. — Мы достигли, кхм, кульминации сегодняшней Холостяцкой Феерии!

— Сколько у этого названий? — прошептала я Мэллори.

— Кажется, семь? Мы отбросили «Мерит Делает Чикаго» и «Салливан Два: Ресалливация».

— И правильно.

— Колин, — позвала Линдси, давая знак бармену. — Давай.

Верхний свет приглушили, но место на маленькой сцене перед нами освещало единственный черный стул, который стоял перед микрофоном. Начала играть музыка, джазовая песня с игривым, кокетливым ритмом.

Когда Линдси села, чтобы присоединиться к нам, на сцену из закулис вышел мужчина.

Загорелая кожа, темные волосы, темная борода, волосы завязаны в идеальный пучок на макушке. Его глаза были зелеными, ресницы такими же густыми и темными, как его борода, губы растянулись в длинную линию, которая приподнималась в уголке. На нем были джинсы, ботинки и больше ничего. Рельеф его тела сплошь составляли гладкая кожа и твердые, выпуклые мышцы, на его левой руке была сложная одноцветная татуировка.

Помещение погрузилось в абсолютную тишину.

— Ну, — тихо проговорила Марго. — Он… довольно привлекательный.

— Привлекательный, — произнесла Линдси, наклонив голову, пока таращилась на его бицепсы. — И хорошо очерченный.

— Словарь не смог бы определить лучше, — сказала Мэллори, с остекленевшими глазами пялясь на мужчину.

Я поглядела на Линдси.

— Не могу поверить, что ты наняла танцора. Этан убьет тебя. Или меня. Или нас обеих.

— О, дорогая, — произнесла Линдси. — Он здесь не для того, чтобы танцевать.

Тем не менее, с грацией танцора мужчина развернул стул задом-наперед, сел и вытащил из заднего кармана потертую книгу в мягкой обложке. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Твоя вечеринка?

Я кивнула, внезапно занервничав.

— Круто. Тебе нравится Лорд Байрон?

Я на самом деле почувствовала, как покраснело мое лицо.

— Конечно?

Рядом со мной хихикнула Линдси, издав звук полного удовлетворения.

Он кивнул и перелистнул несколько страниц.

— Дамы, — произнес он, встречая наши взгляды. А затем, глядя вниз на страницу, он начал читать:

Каждая женщина в помещении вздохнула.

***

Я не уверена, был ли он аспирантом, поэтом, артистом, стриптизером или же блестящей комбинацией всего этого. Но мужчина был знаком с Лордом Байроном и имел понятие о словах. Он использовал нарастание и спад предложений, понимал когда нужно сделать паузу, поднять голову, поймать наши взгляды, улыбнуться. Он различал ударения и скорость, ритмичность и ясность речи. Он был принцем поэзии, и он нас заворожил.

Шампанское откупорили и окунули в блестящие серебряные ведерки со льдом, а затем разлили по высоким, прозрачным бокалам, пока мы слушали, скрестив ноги и восседая на наших стульях.

— Будет лучше, если мы объективируем его тело и его мозг? — спросила Марго, опуская тонкую соломинку в свой джин-тоник, чтобы сделать глоток.

— Мне все равно, — ответила Мэллори.