Еще двое двинулись в направлении Джейд.

Ей нужно было бежать! Закрыться в своей комнате и молиться, чтобы до нее не добрались...

Сомнения жалили, желание жить толкало в сторону мнимой безопасности. Но пальцы, подчиняясь инстинктам, сильнее сжимались вокруг ножки стола, а губы упрямо сходились в тонкую линию. Она понимала, что должна снова попытаться объяснить, достучаться до неразумной толпы!

— Послушайте же, — заговорила Джейд громко, пытаясь перекричать гомон, глядя в совершенно пустые озлобленные глаза здоровяка, шагнувшего навстречу. — Послушайте.

— Сейчас я тебя послушаю, милая, — оскалился мужик, двинувшись вперед и. упав к ногам едва успевшей отскочить Джейд.

В повисшей следом тишине было слышно, как звонко ударилась о крыльцо голова второго нападавшего — тоже отключившегося лишь при попытке приблизиться к лекарке.

“Наверняка сотрясение, — успела подумать Джейд, — если там вообще есть мозги”.

— Ведьма! — выкрикнула женщина, стоящая через дорогу. — Она применила к Дилану магию! Чего вы с ней возитесь?! Разве может женщина магичить?!

— Убирайтесь! — рявкнула Джейд, на всякий случай делая маленький шаг назад. — Как вы не понимаете, что творите?! Это единственная в городе больница! Здесь лечат людей, а не калечат!

— И скрывают зараженных вервольфом! — никак не могла умолкнуть женщина. Высокая, хорошо одетая, в красивой черной шляпке и с перекошенным от злости лицом, она дрожала от негодования: — И моего сына не отпускают, ругховы дети, потому что он знает правду! Потому что не боится сказать!

Джейд прищурилась, стараясь разглядеть леди лучше, но тут в ее сторону полетел маленький камешек, больно ударивший в плечо. Джейд ахнула, прикусила губу, попятилась. Народ, воодушевленный показанным примером, вновь загомонил десятками разных голосов. Но среди них послышался один, который Джейд никак не ожидала услышать, и от которого у нее чаще забилось сердце.

— Вы что, не слышите?! Леди просит дать ей слово!

В небо поднялась ярко-сиреневая вспышка, рассыпаясь искрами и медленно оседая, порождая белесый туман с едким запахом, от которого захотелось чихать.

Джейд моргнула, пытаясь убрать пелену в глазах, повернулась в сторону звука, пытаясь найти знакомые очертания статной фигуры. Мужчины, столпившиеся напротив и собравшиеся подняться на крыльцо, замерли, глядя на быстро образовавшийся справа проход.

Толпа расступилась, пропуская графа Баррингтона.

Он шел не торопясь, опираясь на свою неизменную трость. На сиятельном лице застыла самая настоящая скука. Подумаешь, народ взбунтовался и едва не разнес по кусочкам больницу вместе с двумя молодыми боевиками и одной глупой лекаркой?! Ему все это явно видеть не впервой и поразительного в зрелище слишком мало.

Один из обозленных мужчин протянул к графу вилы, тоже, видимо, возмутившись его фееричным спокойствием, и тут же сам завизжал, как девчонка. Черенок превратился в его руках в крупного ужа, а сами вилы со звоном упали на мостовую. Люди взволнованно кричали и толкались между собой.

Грегори Баррингтон, в свою очередь, не удостоил их даже взглядом. Все его внимание было обращено сначала к впереди стоящим, но, стоило им разойтись, как граф уставился на Джейд. Тронув свободной рукой кончик шляпы, он слегка поклонился прямо на ходу и, поднявшись по ступеням, неизменно нравоучительным тоном проговорил:

— Мисс Дэвис, признаюсь честно, каждый раз ваше желание быть самостоятельной и самодостаточной порождает все большие неудобства.

— Мои желания?! — поразилась Джейд.

— Я закрыл глаза на кладбище, — невозмутимо продолжил Грегори Баррингтон, — затем старательно забыл о борделе. И что теперь? Вы стоите у больницы в центре народных волнений!

— Толпа сама пришла! И это не я их взволновала! — решительно заявила Джейд, понимая, что благодарность, закипевшая в душе минутой раньше, стремительно остывает, превращаясь в глыбу льда.