Плечом к плечу, закрутив роскошные волосы в очаровательные рожки, с щедрой россыпью золотых и серебряных блесток вокруг глаз, Шамира и Мадлен грациозно дефилировали по подиуму. На обеих были облегающие вечерние платья из переливчатого шелка из коллекции Филипы Джолли. Вокруг то и дело сверкали вспышки фотоаппаратов; в кинокамерах перематывалась пленка; шариковые ручки сновали по листкам блокнотов. Показ близился к концу; знаменитая кутюрье сама настояла на том, чтобы в финале к Мадлен присоединилась Шамира. Контраст влекущим фиалковым глазам Мадлен, ее коже цвета слоновой кости и золотистым волосам был чрезвычайно эффектен сам по себе, но еще более сильное впечатление создавали взгляды, которыми обменивались очаровательные манекенщицы. Даже Дейдра, прилетевшая под вечер после того, как провела утро с Серджио, была поражена загадочным, электризующим мерцанием двух пар глаз.

Сидя в первом ряду, Пол тоже подметил этот немой разговор и прекрасно все понял. Он и раньше присутствовал на репетициях, где манекенщицы оттачивали жесты и движения, добавляя к ним новые, суперсексуальные оттенки; внимал их репликам, когда они деловито обсуждали, как усилить воздействие на зрителей, и понимал: секрет успеха — в их неподражаемой уверенности в себе. Они считали себя высшими существами, распространяющими вокруг ауру непостижимой чувственности.

Шамира сделала прямо перед ним пируэт и запрокинула голову. Пол скользнул взглядом по ее стройной фигуре; в нем начал закипать гнев. Накануне вечером он подслушал, как она убеждала Мадлен: та просто чокнутая, если мирится с его выходками. Полу было плевать на мнение Шамиры, но его до глубины души возмутило то, что Мадлен позволяет себе обсуждения такого рода. Тогда он смолчал: время было позднее, ей предстоял трудный день; но теперь, когда все кончено, он исполнит задуманное.

Едва дождавшись, когда смолкли аплодисменты, он встал и начал пробираться сквозь толпу в гримерную.

Он нашел Мадлен в окружении Шамиры, Дейдры, Филипы, костюмеров и каких-то незнакомых людей. Филипа разливала шампанское из огромной бутыли и купалась в комплиментах.

— Пол! — радостно завопила Мадлен. — Выпей с нами шампанского!

Все расступились, чтобы дать ему пройти. Со всех сторон сыпались вопросы: правда ли, что он гордится Мадлен, считает ее самим совершенством? Но он грубо схватил ее за руку и потащил в дальний угол, повергнув всех в растерянность.

— Что ты делаешь? — пробормотала она, сбрасывая на ходу шпильки, чтобы не подвернуть ногу.

— Иди переоденься, мы возвращаемся в отель! Живо!

— Как? Надо же отметить… Разве ты не видел…

— Живо! — процедил он сквозь зубы.

— Нельзя же так прямо взять и уйти…

— Собирайся! — прошипел он и, к удовольствию зрителей, впился жгучим поцелуем ей в губы.

Когда Пол отпустил ее, Мадлен ухмыльнулась и дурашливо отдала честь.

— Есть, сэр! Дайте мне пять минут.

Он вышел подождать ее на свежем воздухе — и тотчас был атакован репортерами и фотографами.

— Пол, что вы думаете о сегодняшнем показе?

— Как чувствует себя человек, женатый на секс-бомбе?

— Мы не женаты! — огрызнулся он.

— А когда же настанет великий день?

— Вы закажете подвенечное платье Филипе Джолли?

Пол поднял руки кверху. На следующий день все газеты обошел снимок с подписью: «Согласится ли она стать моей женой?»

Тем временем Мадлен торопливо влезала в джинсы и уговаривала Шамиру не делать из мухи слона.

— Врывается, точно неандерталец, — негодовала подруга, — и командует.