|
Этот человек стал глиной в его руках. Пол поморщился. Мужчина в его положении должен иметь хоть какую-то гордость. Хотя… Это просто поразительно, до чего доводит страсть!
Что до отношений с Мадлен, то она как будто еще сильнее полюбила Пола, ее эмоциональная зависимость от него возросла. Сама того не подозревая, она стала зависеть от него и в финансовом отношении. Но сам Пол ощущал свою полную зависимость от красоты этой хищницы. Ее хрипловатый голос и провинциальный выговор; ее начавшее понемногу убывать тщеславие; фанатическая преданность ему и неудержимое стремление к славе (для них обоих) — все это опутало, оплело его до такой степени, что он не представлял себе жизни без Мадлен. Стоило только представить ее лицо — и в груди поднимался вихрь эмоций. И хотя он доказал себе, что способен контролировать свою страсть и даже, если пожелает, причинить Мадлен боль, временами эта любовь внушала ему ужас. Но почему, любя, он испытывал потребность мучить ее? Тысячи раз Пол задавал себе этот вопрос. И отвечал; это давало ему ощущение свободы от чувств, даже своих собственных. Чувства, по мнению Пола, годились только на то, чтобы служить материалом для литературного творчества. Он был искренне убежден, что не может писать о том, чего сам не пережил.
Когда он подъехал к дому, слуга уже дожидался. Пол взял из машины пакет и отпер парадную дверь. В доме было чисто и пахло свежестью: недавно приходила уборщица.
По дороге на кухню он услышал в гостиной голоса и заглянул в дверь. Мадлен смотрела телевизор. На экране мелькали гоночные автомобили: Энрико Таралло в четвертый раз выиграл Гран-при сезона. Однако поза Мадлен и выражение страдания на запрокинутом лице свидетельствовали о том, что она не видит происходящего на экране. Сердце у Пола подпрыгнуло, мышцы напряглись. Неужели она каким-то чудом узнала про Гарри — именно сейчас, когда этот роман близился к завершению? Адское невезение!
Когда он заговорил, чувство вины придало его голосу оттенок раздражения.
— Ты вроде бы уже должна быть в Марокко?
Она все так же смотрела в потолок. Пол положил пакет и выключил телевизор.
— Что ты здесь делаешь, Мадлен? Я был уверен, что ты жаришься на каком-нибудь пляже, намазавшись «Амбрэ Солэр». Я правильно произнес название?
Наконец она вздохнула.
— Забастовка авиадиспетчеров. Рейс перенесли на завтра.
— Ясно. А почему ты дуешься?
Она молча изучала его лицо, жадно вбирая взглядом очертания его рта, прямую линию носа, черные брови и ресницы и поразительно светлые волосы, резко контрастирующие с загорелой кожей.
— Пол!
— Да?
— Ты на мне женишься?
— Да, если ты этого хочешь.
Мадлен закрыла глаза. Может быть, ей померещилось?
— Когда?
— В свое время. Сейчас ты занята. Я тоже. Наша жизнь расписана чуть ли не по минутам.
— Но ты хочешь на мне жениться?
— Да, хочу. — Он опрокинул ее на подушки. — Так вот что не давало тебе покоя? Но почему? Разве ты предполагала другой ответ?
— Не знаю. С тобой нельзя быть ни в чем уверенной.
— Тебе станет легче, если я скажу, что никогда не любил никого так сильно, как тебя?
Она кивнула, а после того как он поцеловал ее, настолько успокоилась, что обратила внимание на пакет.
— Что это?
— Гранки. Хочешь посмотреть?
— Это и есть твоя книга? Можно почитать?
— Не сейчас: здесь полно опечаток. Вот исправлю, тогда пожалуйста.
Про себя он подумал: вряд ли даже тогда Мадлен одолеет его книгу.
Утром Пол отвез ее в аэропорт. Расставание вышло тягостным. Он не хотел, чтобы Мадлен уезжала, а она после ночи любви и небывалой нежности особенно ясно поняла: слава и богатство — ничто по сравнению со счастьем быть с Полом. |