Обворожительная в новом собольем манто, она на протяжении всего обеда одаряла журналистов и фотографов ослепительными улыбками, но одному Полу было известно, что под мехами на ней ничего нет. Зато теперь это знают все. Последний фотокорреспондент — из «Плейбоя» — заснял ее в распахнутом манто; при этом Пол стоял рядом, положив руку на роскошную грудь. Они устроили этот спектакль ради рекламы его будущей книги. Ажиотаж вокруг Мадлен и пристальное внимание публики к их отношениям помогли его предыдущему роману занять место в списке бестселлеров.

Но до чего же легко привлечь внимание публики! Два красивых лица, бьющая в глаза сексуальность, публичные проявления любви — и дело в шляпе. Творческие достижения ничего не значат. Похотливый огонь в глазах способен помочь продать все что угодно. В душе Пол сознавал: его произведения далеки от совершенства, но рецензентам щедро заплачено. А главное — Мадлен, ее умение обращаться с прессой, благодаря которому они до сих пор не стали жертвой новой сенсации — с отрицательным знаком. Рано или поздно это все равно произойдет. Так уж устроены люди: сначала возносят вас на пьедестал и позволяют попирать себя, а затем, когда вы меньше всего этого ожидаете, сбивают вас с ног и исступленно топчут ногами. Неважно, носит ли сенсация истинный или мнимый характер — она и только она питает прессу, позволяя удовлетворять аппетит публики. Придет и их с Мадлен черед — интересно будет понаблюдать, как она это воспримет.

Закрыв дверь за последним писакой, Мэриан наградила Пола сладострастной улыбкой. Он взглянул на часы. Встреча с Гарри назначена на половину четвертого, но можно и опоздать. Единственным, что мешало Полу навсегда порвать с Гарри, была надежда уговорить его сыграть роль «жертвы» для нового романа. Похоже, из этого ничего не выйдет. Ну и черт с ним — от издателей нет отбоя!

Он поманил Мадлен пальцем. Она приблизилась томной кошачьей походкой. Пол развязал полотенце. Она обвила руками его шею и блаженно замурлыкала — зажмурившись, выпятив влажные сочные губы. Страсть сдавила Полу грудь. Он безумно любил эту женщину. Еще немного — и ему придется признать свое поражение. И тогда — прощай литература, прощай все!

Зазвонил телефон. Он снял трубку и швырнул ее на рычаг, захваченный пароксизмом страсти. Мадлен опустилась на колени. Ее чувственный рот сулил сладкую агонию. Пол поднял ее и поцеловал. Она потянула его к дивану и, уложив на плюшевые подушки, взгромоздилась сверху.

Движимые неутолимым голодом, они перешли с дивана на пол, а оттуда — на кровать. И наконец одновременно достигли апогея.

— Ты не представляешь, что для меня значишь, — пробормотал Пол немного погодя. — Так не хочется уходить!

— Но ведь нужно увидеться с Гарри, чтобы он помог тебе с новой книгой.

— Да. Ты не сердишься, что он последовал за мной в Нью-Йорк? После того, что я сделал…

— Тс-с-с! Это в прошлом. Раз ты не испытываешь потребности заниматься этим…

— Абсолютно никакой. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Остальное неважно… Продолжай, пожалуйста.

— А ты чем думаешь заняться?

— Что-нибудь придумаю. Может, посплю перед банкетом.

— Умница. Ты меня проводишь?

По-прежнему в чем мать родила, Мадлен дошла вместе с ним до лифта. Мимо проходили люди, делая большие глаза. Мадлен в своем репертуаре, подумал Пол. Этот вызывающий эксгибиционизм был одной из главных причин ее власти над ним.

Когда Мадлен вернулась в номер, зазвонил телефон. И на этот раз она ответила.

Спустя полчаса Мадлен была полностью одета — в джинсы и белую блузку; волосы завязаны «конским хвостом».