— Ладно, не буду.

Ева направилась к двери, но остановилась перед плакатом Мэвис.

— Не смей ей рассказывать!

С этими словами она вышла из комнаты.

В лаборатории Рива работала бок о бок с Токимото. Они почти не разговаривали, лишь изредка обменивались репликами на компьютерном жаргоне, понятном только специалистам. Но в основном между ними царило молчание. Она думала, он ждал.

Рива и предположить не могла, как страстно ему хочется заговорить, как давно он придумывает и оттачивает слова, обращенные к ней. Но он твердил себе, что она в беде и сейчас не время. Она только что овдовела и только что узнала, что покойный муж использовал ее. Она уязвима, эмоционально не защищена. Это было бы равносильно… кровопийству — так, кажется, это называется? — приставать к ней сейчас со своими чувствами.

Но когда Рива с усталым вздохом откинулась на спинку кресла, слова полились сами собой:

— Вы себя изнуряете. Вам нужно передохнуть. Двадцать минут. Прогулка на свежем воздухе.

— Мы уже близки к решению. Я это чувствую.

— Двадцать минут все равно ничего не изменят. У вас глаза красные.

Она криво усмехнулась.

— Спасибо, что сказали.

— Да нет, у вас чудесные глаза. Просто вы их переутомляете.

Рива закрыла глаза.

— Вы даже не знаете, какого они цвета на самом деле.

— Отчего же? Знаю. Они серые. Как дым. Или туман в лунную ночь.

Она открыла один глаз и покосилась на него.

— А это еще откуда взялось?

— Понятия не имею. — Токимото был растерян, но решил идти до конца. — Очевидно, у меня мозги устали, и теперь они такие же красные, как ваши глаза. Я думаю, нам стоит пойти прогуляться.

— Почему бы и нет? — Рива пристально взглянула на него и поднялась из-за стола. — Идемте. Почему бы и нет?

Рорк наблюдал за ними с другого конца комнаты.

— Слава богу, наконец-то, — пробормотал он. — Давно пора!

— У тебя что-то есть? — с надеждой вскинулся Финн.

— Нет. Извини. Я думал о другом.

— Что-то ты сегодня немного не в форме, а, мальчик мой?

— Я в форме. — Рорк потянулся за своей кофейной кружкой, обнаружил, что она пуста, и еле удержался от искушения запустить ею в стеклянную стену.

— Давай я тебе еще налью, а заодно и себе, — Финн проворно выхватил кружку из рук Рорка.

— Спасибо.

Наполнив обе кружки горячим кофе, Финн вернулся и подвинул свое кресло, чтобы сесть рядом с Рорком.

— Она может за себя постоять, ты же знаешь.

— Мне ли не знать.

Рорк взял инструмент, тонкий, как зубной зонд, и осторожно поскреб какое-то микроскопическое наслоение на микросхеме. Но, увидев, что Финн не трогается с места, как ни в чем не бывало попивая кофеек, он отложил инструмент и тяжело вздохнул.

— Я ей вломил как следует перед уходом. Видит бог, она это заслужила. Но мне жаль, что это случилось так не вовремя.

— Я не стану встревать между мужем и женой. Тем, кто встревает, обычно больше всех и достается. Не хочу, чтоб меня растерзала стая бешеных псов. Но я вот что скажу: когда жена смотрит на меня так, будто она готова изжарить мои мозги на обед, я обычно отделываюсь цветами. Покупаю у разносчика на улице и приношу ей с широкой улыбкой на лице. — Финн отхлебнул еще кофе. — Только на Даллас цветы вряд ли подействуют.

— На нее не подействует мешок алмазов из южноафриканских копей! Если только не огреть ее этим мешком по дубовой колоде, которую она называет головой.