— У тебя зоркий взгляд, Пибоди. А теперь смотри и учись!

— Ну ладно, вы прибавляете накладные волосы, но это не меняет формы челюсти и размера ушей. И потом, по показаниям свидетелей, Анджело был легче, значительно легче Картера Биссела. Фунтов на пятнадцать, не меньше. Биссел страдал избыточным весом, судя по данным удостоверения личности, а свидетели говорят, что Анджело был подтянут, в хорошей физической форме. И опять-таки: можно прибавить себе вес различными накладками, но невозможно за одну ночь сбросить пятнадцать фунтов. Будь на свете такая программа, я бы первая на нее подписалась.

— Не хочешь играть — забирай свой пирог и катись отсюда!

— Я просто делюсь с вами своими сомнениями. Не похоже, что все это — дело рук дилетанта, а Картер — явный дилетант. Проникновение в квартиру Пауэлла, как и в дом Кейд, было произведено чисто, без взлома. — Пибоди выскребла с тарелки последние крошки пирога. — Значит, действовал кто-то обученный, имеющий опыт. И все убийства в этом деле носят подчеркнуто расчетливый характер. Особенно первое убийство, двойное, которое инсценировали как преступление по страсти. Сам факт инсценировки говорит о холодном расчете.

— С этим никто не спорит. Но ты мне дай мотив!

— Предположим, спецслужбы оплошали. Или хакеры. А может, это что-то вроде войны преступных кланов? Вирус готов, и «Бригада Судного дня» хочет его использовать. Они знают о создании антивирусной защиты. ОБР и другие спецслужбы сеют панику, чтобы тормознуть хакеров, или обойти их с фланга, или уничтожить вирус. Или «Бригада» сеет панику, чтобы заставить спецслужбы распылить ресурсы. Сеять панику — это ведь специальность террористов. Они хотят тормознуть создание антивируса. Они же затратили столько усилий, хлопот, такие расходы понесли. Надо же им получить хоть какое-то моральное удовлетворение! Одна сторона убивает пару оперативников, вторая обрезает возможный источник утечки — Маккой. Одна сторона захватывает брата оперативника. Другая похищает тело оперативника и устраивает атаку — с избыточным применением силы — на следователя, ведущего дело. Глубоко эшелонированный шпионаж, — пояснила Пибоди, пожимая плечами. — Не так клево, как у Бонда, но очень запутанно. Мне кажется, шпионы всегда все запутывают до невозможности.

— А теперь еще раз взгляни на рисунки, Пибоди. Что ты видишь?

Пибоди повиновалась, задумчиво постукивая ложечкой по зубам.

— Я вижу сходство, в основном поверхностное, между двумя портретами. Но это ни о чем не говорит. Даллас, можно мою физию поместить на экран, поколдовать, покомбинировать и сделать меня похожей на Анджело. Только не надо этого делать, хорошо? Я же только что поела.

— Тебя все еще смущает расхождение в линиях челюсти и форме ушей?

— Конечно. Попробуйте пойти с этим в суд, и вас вытолкают взашей.

— Пожалуй, ты права. А теперь я убираю рисунок два и заменяю его рисунком три.

Пибоди удивленно сдвинула брови, когда на разделенном экране возникли два портрета Анджело.

— Я не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Зачем вы проецируете два изображения одного и того же человека?

— Разве? Ты уверена, что это один и тот же человек? Может, мое зрение пострадало от удара ракеты?

— У вас там два портрета Анджело. — Встревоженная Пибоди повернулась и пристально взглянула в лицо Еве. — Если вы не хотите в больницу, может, позвоните Луизе? Она примет вызов на дом…

— Не стоит тревожить доктора Диматто, я слишком ценю ее время.