Направляясь к лифту, ведущему в галерею, Ева на ходу вытащила из кармана сотовый телефон.

— Ты мне нужен в «Утюге», — сказала она Рорку, как только он ответил. — Галерея Биссела, последний этаж. Охранный код лифта в его студию был изменен, у меня нет доступа. Я попробую проникнуть через аварийную дверь из галереи, но, думаю, она тоже заблокирована.

— Лучше не трогай ее. Если кто-то изменил коды, использование первоначального кода только добавит лишний блок. Я еду.

— Что мог Биссел прятать от жены в своей мастерской? — удивилась Пибоди.

— Это вообще на него не похоже. — Ева покачала головой. — В личном деле Биссела нет никаких указаний на то, что он смыслит в охранных системах. А чтобы изменить код без ведома охраны здания, надо быть специалистом. Кроме того, Биссел — явно любитель острых ощущений, иначе зачем ему рисковать и заводить интрижку с подружкой жены прямо у нее под носом? Такой человек не станет столь тщательно шифровать свой домашний компьютер и вход в свою студию. В общем, что-то тут не сходится.

Выйдя из лифта, Ева попала в пространство, заполненное картинами и скульптурами — как статичными, так и подвижными. А посреди всего этого буйства сидела на полу женщина и плакала навзрыд.

— Черт! — тихонько выругалась Ева. — Терпеть этого не могу. Давай ты с ней поговори.

Гордая доверием, Пибоди подошла к женщине, присела на корточки и приступила к выполнению задания.

— Мисс…

— Мы закрыты, — отозвалась женщина, продолжая безутешно рыдать. — В связи с ги-ги-гибелью…

— Я — детектив Пибоди. — С учетом обстоятельств, она постаралась сдержать нотки торжества, обычно прорывавшиеся в голосе при этих словах. — Это моя напарница, лейтенант Даллас. Мы расследуем смерть Блэра Биссела и Фелисити Кейд.

— Блэр! — истерически выкрикнула женщина и бросилась ничком на пол. — Нет, нет, нет, он не может умереть! Я этого не вынесу!

— Простите, я понимаю, как вам тяжело…

— Я этого не вынесу! В мире нет больше воздуха, нет больше света!

— Господи Иисусе! — Ева решила, что с нее довольно. Она подошла, схватила женщину за плечи и силой вернула ее в сидячее положение. — Немедленно сообщите мне, как вас зовут, какое отношение вы имеете к Блэру Бисселу и что вы здесь делаете.

Женщина попыталась что-то сказать, но захлебнулась слезами.

— Вздохните глубже, — приказала Ева. — А теперь выдохните.

— Меня зовут Хлоя Маккой. Я управляю этой галереей. А здесь… я сейчас здесь, потому что… — Она прижала обе руки к сердцу, словно пытаясь удержать его в груди. — Мы любили друг друга!

Только сейчас Ева разглядела, что женщина очень молода — едва ли больше двадцати. Ее юное личико опухло и пошло красными пятнами от плача, из огромных глаз непрерывно извергались потоки слез. Черные как вороново крыло волосы падали ей на плечи, на торчащие молодые груди, подчеркнутые облегающей черной блузкой.

— У вас были интимные отношения с Бисселом?

— Мы любили друг друга! — Хлоя Маккой вскинула руки, а потом крепко обхватила себя за плечи. — Мы были двумя половинками одной души. С первого вздоха мы были предназначены друг для друга! Мы были…

— Он трахал тебя, Хлоя?

Грубость возымела то самое действие, на которое рассчитывала Ева: слезы испарились как по волшебству.

— Да как вы смеете?! Как смеете вы унижать нечто столь возвышенное, столь прекрасное? — Подбородок у нее дрожал, но она вздернула его чуть ли не к потолку.