— Биссел и Кейд тоже выглядели очень натурально — самое обычное, вызванное приступом бешеной ревности двойное убийство.

— Браво, Пибоди! — Ева сунула большие пальцы в карманы брюк. — Продолжай в том же духе.

— Пока продолжать нечего. Если это тоже дело рук ОБР или террористов, какой у них мог быть мотив?

— Она знала Биссела, была его любовницей.

— Да, но она же была совсем еще девчонкой. Если она знала что-то существенное о работе Биссела, о «Красном коде», вообще о чем-то секретном, я проглочу свой новенький блестящий жетон детектива!

— Я готова согласиться, но кто-то другой мог думать иначе. А может, это просто «генеральная уборка»? Обрезают все концы? Мне ясно одно: раз между нею и Бисселом есть связь, мы не будем рассматривать это как вызванное горем самоубийство. Начнем с тела, а потом разберем эту квартирку на части. Как зовут женщину, которая нашла тело?

Дина Хорнбок, соседка из квартиры напротив.

— Проверь ее. Я ее допрошу, но сначала мне бы хотелось узнать о ней все. Приставь к ней патрульного. Пусть держит ее в квартире и глаз с нее не спускает.

— Есть.

— Свяжись с экспертами и с Морсом. Пусть Морс лично поработает над Хлоей. А «чистильщики» пусть разберут эту квартирку на атомы.

Пибоди задержалась в дверях.

— Вы действительно не верите, что она сама покончила с собой?

— Если покончила, я проглочу свой далеко не новенький и не блестящий жетон лейтенанта. За работу, Пибоди!

Следов борьбы не было — Никаких признаков повреждений на теле, которые указывали бы на применение силы. Впрочем, Ева ничего такого и не ждала. Хлоя умерла вскоре после трех часов ночи. Тихо, безболезненно. Бессмысленно…

Телефон был отключен вскоре после полуночи. Подключив его снова, Ева обнаружила, что последний разговор состоялся около девяти вечера. Звонила как раз Дина Хорнбок, соседка из квартиры напротив: выражала сочувствие. С обеих сторон было пролито много слез.

— Я зайду, — сказала Дина. — Ты не должна быть одна в такое время.

Хлоя со слезами рассыпалась в благодарностях, и на этом разговор был окончен.

Но вот компьютер не загружался, и Ева готова была дать голову на отсечение, что он инфицирован. Но что именно на персональном компьютере юной студентки могло так взволновать ОБР или компьютерных террористов?..

Когда все, что можно было сделать в спальне, было сделано, Ева перешла в гостиную, где Пибоди работала с «чистильщиками».

— Ну, что ты выяснила о Дине Хорнбок?

— Студентка, одинокая, двадцать один год. Специализируется по театральному делу: сценическое оформление. Уже успела накопить довольно солидный трудовой стаж: я читала ее послужной список. По этому адресу живет год. До этого жила в студенческом общежитии театрального института в Сохо, а еще раньше — с матерью и отчимом в Сент-Поле. Имеется младший брат. Криминального досье нет, единственное правонарушение — косячок, выкуренный на школьной спортплощадке, когда ей было восемнадцать. За квартиру платит вовремя: я поговорила с домохозяином.

— Отлично.

— Маккой тоже вовремя платила за квартиру, хотя была у нее привычка платить в самый последний момент перед выпиской штрафа. Она заплатила вчера, электронным переводом, в шестнадцать тридцать три.

— Правда? Как это мило — заплатить за квартиру, когда собираешься покончить с собой. Ладно, послушаем, что скажет ее подружка.

Дина Хорнбок была потрясена, но владела собой. Это была красивая тоненькая чернокожая девушка с маленькой татуировкой в виде двух красных крылышек на левом виске.