— Слушай, ты чего делаешь?

— Пусти, придушишь ведь!

— Ох! Только бы опять не начала.

Лит поспешно отпустил, сполз с девчонки. Вытер взмокшие ладони о куртку, осторожно посадил недодушенную жертву, прислонил спиной к сорванной крышке ларя. Девка с всхрипом дышала, смотрела, но как-то полудохло.

Лит, пошатываясь, вышел за ворота, сгреб с покатой крыши ком снега, умыл пылающее лицо и шею. Взял еще снега, вернулся. Когда вытирал ведьме лицо, вздрагивала, жмурилась. Потом ухватила комок снега губами.

— Дышать-то можешь? — неуклюже спросил Лит. — Может, водицы?

Помотала головой, слабо отпихнула мужскую руку. И прохрипела:

— Додави. Потом пользуйся. Еще теплая буду.

— Ну ты дурища! — изумился Лит. — Не буду я пользоваться. Ни теплой, ни закоченевшей.

— Тогда просто додави, — упрямо прохрипела ведьма.

— Нет уж. Не вижу смысла. Пусть кто-то другой тебя душит. И пользуется пусть другой. Дура ты.

— Сам тупица. Начал, так не тяни, — девка пыталась ощупать свою шею.

— Твое горло просто под руку подвернулось. Я тебя удавливать не хотел, — объяснил Лит.

— У меня сил нет. Доделай, — тоскливо прошептала ведьма.

— Очухаешься. Вторую руку залечишь, тогда вволю отыграешься. Не на мне, так кто-нибудь другой подвернется, — мрачно пробурчал Лит.

— Я тебя убивать не хотела, — прошептала девка.

— Ты меня не убивала, я тебя не душил. Выходит, пошутили. Все ведьмы так развлекаются?

— Я не ведьма.

— Угу, ты дарк.

— Если так, удавишь? — девку начала колотить дрожь.

— Вряд ли, — Лит вздохнул. — Мне в последнее время дарки даже как-то больше нравятся. Особенно их чутье.

— Извращенец. Чего смотришь? Залазь, пока во мне силы нет.

— Вот заладила. И не уговаривай. Не то у меня настроение, чтобы девчонок по холодной земле валять.

— И что пялишься тогда?

— Как сказать-то… Вообще на тебя посмотреть приятно.

— Да? И что во мне сейчас приятного? — чернявую колотило все сильнее.

— Ну… волосы, и вообще.

— Падаль я. Падаль тухлая. Добил бы кто… — девка тряслась, прижимая к груди замотанную руку.

— Не вой, — жестко сказал Лит. — Небось, понимаю, как несладко тебе на Выселках пришлось. Пережила? Так чего сейчас завывать?

— Что ты понимать можешь? — девушка, прикусила губу, попыталась спрятать лицо в складках капюшона.

— Я сам на цепи сидел, — пробормотал Лит. — Оно, может, и по-другому, но тоже…

— Тебя же не брали по четыре человека разом.

— Это да. Мне один все сулил… забаву. Но сорвались мы с привязи вовремя. Можешь у Ёхи спросить. У него от цепи тоже памятка осталась.

— Завидую. Я вовремя не успела.

— Лучше позже, чем никогда. Ты ж неплохо расплатилась.