— Какая никакая крыша, — ухмыляясь, заметил господин Квазимодо. — Устроимся.

— Ну, так пошли, — Ёха сплюнул. — Лучше-то все равно ничего не найдем.

— Сдается мне, нужно поближе к зарослям держать, — шпион продолжал ухмыляться.

В ложбине оказалось по пояс снега. Лит старался шагать нешироко, — иначе идущая следом ведьма совсем увязнет. Взбирались вдоль кромки терновника.

— Стоп, дальше не ломитесь, — предупредил Квазимодо. — Здесь где-то…

Лит удивился, разглядев вход в узкую нору. Вокруг виднелся пятачок смутных, запорошенных следов. И с пяти шагов не догадаешься, что здесь кто-то живой был.

— Волчье логово, что ли? — принялся гадать Ёха, разглядывая отверстие, и стоящую над склоном руину дома.

— И волчье, и лисиное. Да и мыши не брезгуют. Гостеприимная развалюха, — пояснил шпион. — Давайте я первым протиснусь.

— Если волки, то первым я лезу, — заявил северянин. — У меня опыт дрессировки.

— Ну, лезь, — покладисто согласился Квазимодо. — Мы с госпожой магичкой пока насчет следов поразмыслим.

Лит полз за товарищем. Проклятая сумка застревала в узости норы. Стены были обледеневшими, плотными. Ёха пропыхтел:

— Я вот когда-то подумывал метростроевским первопроходцем стать… А это еще что?

Мешок в руках северянина пробил мягкую преграду тряпья, и Ёха соскользнул в короткий колодец. Вокруг была мерзлая земля. Сверху тянуло теплом, тусклый свет играл холодным блеском на отполированных краях колодца. Сверху смотрело непонятное существо в белом балахоне. Ёха вжался в стену, ухватился за рукоять меча:

— Лит, здесь твари!

Существо повыше подняло свечу и сказало:

— Поздно прыгать. Считай, голову тебе откусили. Давай мешок, и лезь в тепло. Квазимодо в норе застрял, что ли? Растолстел, небось, хитрец одноглазый.

Сидели в немыслимой тесноте, пили чай. Вернее, новоприбывшие грелись горячим, а хозяева ужинали. Продукты в убежище закончились два дня назад, потому оба егеря отвлекаться на разговоры никак не могли.

На душе у Лита стало повеселее, — живут же здесь люди. Тепло, светло, печечка крошечная, провизии уйму натащили. Нормально. Вот и Дженни опирается спиной о плечо углежога, — значит, и ведьме не так уж страшно.

— Мы тебя третьего дня ждали, — сказал егерь, обтирая жирные пальцы.

— Виноват, в пути задержались, — объяснил Квазимодо. — Снегу навалило, путь не наезженный.

— Понятно. Кстати, к западу от города снег еще не ложился, — пробормотал второй егерь, макая лепешку в густой мед. — Да и у Кэкстона едва припорошило.

— Значит, так оно и идет? — шпион глубокомысленно погладил щеку, густо разрисованную нитями шрамов.

Высокого егеря звали Крысом. Его подвижный напарник отзывался на чудную кличку Бемби. Работали они возле Кэкстона уже месяц. Шпионили в окрестных лесах, шныряли возле Храма и дорог. Ходили и дальше, на север и северо-запад.

Лит сообразил, что впервые видит натуральных лесных шпионов. Как-то и в голову не приходило, что такие вообще существуют. Лихие парни. Одни бесформенные балахоны из белой, обшитой лентами и лоскутами ткани, чего стоят. Такого охотника в сумерках увидишь, непременно в штаны наложишь. И кто такой наряд выдумал? Ведь с виду — дарки непонятные, но явно немирные. И оружие у них диковинное. Кому может прийти фантазия копья и луки черной и белой краской испятнать?

Егеря разговаривали с Квазимодо. И Дженни с ними сидела.