— Формально не участвовала.

— А знак? Тот, что с «гвардией»?

— Знак настоящий, — пробурчала молодая женщина. — 1943 год. Советские гвардейские части. 3-я Танковая армия. Оборона Харькова. Видишь ли, Алексей, я в краткие командировки ходила. Частично фронтовые.

— С кем война-то? — оторопело спросил Лёшка.

— С фашизмом. Немецким, в основном. Гитлер там, прочие нехорошие личности.

— Ага… но мы же не могли проиграть.

— Мы не проиграли. Выиграли. А строительство коммунизма было отменено специальным пленумом ЦК КПСС.

— Отменено?!

— Сочтено нецелесообразным. Что-то он, коммунизм, никак не строился, — пояснила Леди. — В архитектуре малость ошиблись.

— Не может быть, — прошептал Лёшка.

Обе женщины смотрели на него, кажется, с сочувствием. И допризывнику Трофимову захотелось заплакать.

— Как же… буржуи победили? У нас такая армия. Мы ж от тайги до британских морей…

— Песня хорошая. Правильная, — Леди открыла ящик стола, выгребла из шкатулки горсть драгоценностей, нашла среди серебра и драгоценных камней до боли знакомую звездочку из рубиновой эмали. Явно с пилотки. — Понимаешь, Лёшка, нас не победили. Вот это я и в 41-м носила, и гораздо позже. Страна изменилась, армия изменилась. Но деремся по-прежнему. Кремль стоит, звезды светят.

— Враг другой, — подсказала леди Флоранс.

Лёшка пытался осознать. Не получалось. Может, провоцируют?

В дверь постучали.

— Давай, Мышь, вползай, — разрешила Леди, что звалась Екатериной Георгиевной.

Заглянула перепуганная Мышка:

— Я виновата.

Леди погрозила кулаком в перстнях:

— Расслабилась?

— Она не виновата, — Лёшка смотрел мутно. — Я сам…

Мышка присела в уголочке, и начали женщины рассказывать о жизни, верить в которую вовсе не хотелось…

Вышел из кабинета Лёшка поздним вечером. Выскользнувшая следом Мышка убито прошептала:

— Может и не нужно было тебе все это знать?

— Нет, у нас принято правде в глаза смотреть, — пробурчал Лёшка и наконец понял, что врет. Нет уж того мира. Нет «нас». Некуда возвращаться. Да и как там жить, если с великим делом и вправду просчитались?

Внизу на ступеньках сидели Лит с Ито, подпирала стену нарядная Дженни.

— Жив?

— Госпожа всегда справедливо поступает, — обиделась Мышка.

Ито ухватила друга за локоть:

— Что тебе поделают?

— Да ничего, вроде. Вот, Мышка теперь за меня отвечает. Её, кстати, Найни зовут, — машинально сообщил Лёшка. Тысячи мыслей теснились в голове, лезли из ушей. Но на языке теперь висел замок крепче прежнего.

— И кто за тебя только не отвечает, — сказала Дженни. — Толку-то?

— Всё будет хорошо, — заверила Мышка. — Алексей — человек честный и храбрый. Остальному научится. Госпожа велела сходить к клуракану и взять королевского джина. Но что бы в первый и последний раз.

— Не хочу я напиваться, — машинально запротестовал Лёшка.

— Но ты наверняка поднатужишься для пользы дела, — ехидно заметила Дженни.

В комнате было тесно. Компанию дополнил вездесущий Мин. О Старом мире не упоминали ни словом. Мышка рассказывала откуда какие цветы привезли — в коридоре стояла уйма горшков, уцелевших после штурма.