Изменить размер шрифта - +

— Аделаида была нашей самой энергичной и самой мудрой сотрудницей, — с грустью сказала Фидо. — С тех пор как мы потеряли ее, в нашем кругу стали резче проявляться разногласия, чаще вспыхивают дискуссии… Но нас по-прежнему объединяет общая цель, — поспешно добавила она, опасаясь, что ее неправильно поймут. — Всеми нами движет большая любовь и сострадание к людям.

Хелен презрительно фыркнула.

— Мне приходилось заниматься благотворительными распродажами с женщинами, которых я бы с радостью похоронила. Но, carina, — рассмеялась она, кладя руку на шелковую юбку платья Фидо, — мне просто не верится, что из всего этого сборища ведьм ты не выбрала себе хотя бы одну близкую подругу! У тебя же истинный талант к дружбе, такая страстная, такая любящая натура!

«Все это было у меня… в молодости, — с горечью подумала Фидо. — А теперь, видимо, ушло…»

— Должна признаться, у меня было что-то вроде подруги там, на Мальте, — сообщила Хелен.

— Что значит — вроде?

— Это жена преподобного Уотсона, который служил там в миссии, она много старше меня. Дело в том, что они пригласили гувернантку-француженку для своих подопечных детей и предложили Нэн и Нелл приходить к ним на уроки, что казалось вполне безобидным, — холодно рассказывала Хелен. — У нас с миссис Уотсон были прекрасные отношения до тех пор, пока она не стала настраивать Гарри против меня.

Фидо была поражена.

— Но, конечно, он не…

— О, она не из тех, кто привлекает красотой, — объяснила Хелен, — но ей удалось полностью подчинить его себе. Хуже нет женщины, чем лицемерная ханжа. За ее напускной скромностью таится жажда власти.

Фидо пришло в голову, что сейчас самое время спросить об отношениях с Гарри. Только дома ли он? И знает ли о том, что она пришла в их дом?

Но она слишком долго раздумывала, а тем временем Хелен продолжала говорить:

— Что ж, дорогая моя, если у тебя действительно нет ни одной близкой души среди этой своры ведьм, я намерена снова занять свое место.

Обеих развеселила ее дерзость.

— Среди нас нет ведьм, — заверила Фидо. — Вот, например, Бесси Паркес такая хорошенькая и хрупкая, что рядом с ней я кажусь себе просто коровой. Прошлой весной произошел курьезный случай: один шведский профессор принял меня за мисс Паркес и в своих воспоминаниях описал как плотную женщину независимого нрава, которая вышла на улицу и сама подозвала себе кеб! Бесси пришла в неописуемый ужас!

Хелен расхохоталась над забавной сценкой, после чего заметила:

— Когда я на Мальте читала о твоей карьере, все думала, не выйдешь ли ты в конце концов замуж за какого-нибудь реформатора, профессора гигиены или что-нибудь в этом роде, или за викария, как твои сестры.

Фидо улыбнулась:

— Видишь ли, в наше время старые девы уже перестали быть объектом жалости.

— Я вовсе не жалею тебя!

— Я независима, у меня есть собственный дом, возможность путешествовать, — перечисляла она, загибая пальцы. — Любви и браку многие из нас предпочитают свою свободу.

— Я отнюдь не осуждаю жизнь в девичестве, — возразила Хелен, — только не очень представляю ее себе. Впрочем, от меня ты ни слова не услышишь в защиту супружеской жизни! — помрачнев, закончила она.

Теперь она сама затронула эту тему, и Фидо поспешила задать вопрос, который ее так живо занимал:

— А ты… Могу я спросить, счастлива ли ты сейчас с мужем?

Словно тень пробежала по лицу Хелен.

— «Mi ritrivai per una selva oscura», — процитировала она.

Быстрый переход