Изменить размер шрифта - +
Месяцев шесть-восемь.

— На что же ты жил?

— Воровал.

— Ты не хочешь сказать мне правду?

— Я стараюсь, но не все можно рассказать.

— А чем еще ты там занимался?

— Наблюдал за тобой и твоей семьей. Недели три прожил под вашими окнами, ходил за тобой по пятам. Однажды мы столкнулись на улице нос к носу, но ты меня не узнал. Смотрел мне прямо в глаза — и не узнал.

— Ты это сейчас придумал.

— Я, наверно, сильно изменился.

— Нельзя измениться до неузнаваемости.

— Значит, можно. Считай, тебе повезло. Я был готов тебя убить. Во всяком случае, в голове роились кровожадные мысли.

— И что же тебя остановило?

— Я нашел в себе мужество уехать.

— Какое благородство!

— Я не оправдываюсь. Просто рассказываю, как это было.

— Ну и?

— Я снова вышел в море. У меня сохранилась карточка моряка, так что я без труда устроился на греческий сухогруз. Отвратное судно, жуткая команда — как раз то, что мне было нужно, я это заслужил. Индия, Япония — куда мы только не ходили, и за два года я ни разу не сошел на берег. Когда впереди показывался порт, я запирался в кабине. Я не хотел никого видеть, я был живой покойник.

— А в это время я готовился поведать миру историю твоей жизни.

— Ты взялся написать мою биографию?

— Представь себе.

— Это была бы большая ошибка.

— Можешь мне не говорить. Я сам к этому пришел, хоть и не сразу.

— Так вот, однажды мы бросили якорь в Бостоне, и я решил сойти на берег. За два года я скопил кучу денег — хватило бы не на один дом. С тех пор я здесь.

— Ты живешь под чужим именем.

— Шервуд Блэк, прошу любить и жаловать. Для внешнего мира я никто. Из дому не выхожу. Даже женщина, которая два раза в неделю приносит мне все необходимое, меня не видит. Я оставляю для нее на пороге записку и деньги — просто и удобно. За два года ты первый, с кем я разговариваю.

— Тебе никогда не кажется, что ты выжил из ума?

— Вероятно, со стороны это именно так и выглядит, но ты ошибаешься. Даже смешно тратить слова на подобные глупости. Просто у меня, в отличие от многих, другие запросы.

— Ты не находишь, что в этом доме несколько просторно для одного?

— Слишком просторно. С тех пор как я сюда въехал, выше первого этажа я ни разу не поднимайся.

— Зачем же ты его купил?

— Он стоил копейки. И потом, мне понравился адрес.

— Площадь Колумба? — Да.

— Не понимаю.

— Хороший знак. Вернуться в Америку, чтобы открыть для себя площадь имени Колумба. В этом есть своя логика.

— И здесь ты решил умереть.

— Да.

— В твоем первом письме был назван срок — семь лет. У тебя еще год в запасе.

— Я себе уже все доказал, нет смысла откладывать. Я устал. С меня хватит.

— Уж не затем ли ты меня позвал, чтобы я тебя отговорил?

— Ничего подобного. Мне от тебя ничего не нужно.

— Тогда зачем?

— Передать тебе кое-что. В какой-то момент я понял, что должен объясниться. Во всяком случае, попытаться. Я потратил почти полгода, чтобы изложить это на бумаге.

— Я считал, что ты давно ничего не пишешь.

— Это совсем другое. Никакого отношения к моей прежней писанине.

— И где же твой опус?

— За твоей спиной. В чулане, на полу под лестницей. Красная тетрадь.

Я толкнул дверь в чулан и поднял с полу общую тетрадь — двести линованных страниц, скрепленных металлической спиралью.

Быстрый переход
Мы в Instagram