Девушка, потрясенно: Так что, вы ничего не сделаете? Но ведь он должен быть наказан! Что, если это случится с кем-нибудь еще? С вашей сестрой, с вашей женой?!

Полицейский, хмурясь: Ну других-то не впутывайте… Жены у меня нет, а вот сестра — приличная девушка, не пойдет с незнакомцем куда попало…

Девушка хочет что-то ответить, но ее захлестывают рыдания. Занавес.

Вот я и рассказала об этом. Своему дневнику. Но даже ему я так и не смогла рассказать о том, как это происходило, о том ужасе и омерзении, об отвращении и боли, которые я испытала тогда, тринадцатого августа… Я долго пыталась об этом забыть. Но, увы, так и не смогла перебороть свой страх…

Иво Видхэм закрыл тетрадь, отер капли пота со лба и внимательно посмотрел на Мэтью Свидса.

— Каким же я был идиотом, каким же я был слепцом… — прошептал он. — Бедная девочка, бедная моя Русалочка…

— Сейчас не время жалеть ее, — ободряюще улыбнулся Мэтью. — Но время ей помочь. Все ее страдания — у нее на лице. И мне самому больно так же, как ей. Конечно, с моей стороны не слишком красиво было красть ее дневник и отдавать тебе, но… Но мне хотелось, чтобы ты все понял. Потому что только ты, Иво, можешь ей помочь.

— Я должен найти ее… Но вначале, — карие глаза Иво блеснули, — мне нужно кое-что сделать. Ты помнишь, как выглядел ее перстень? Тот, что она потеряла на «Дуврском голубе»? — Мэт кивнул. — Отлично. Поедем со мной…

Серебряные волны гулко бились о белоснежный борт яхты. Они словно просили убежища у этой нарядной посудины. Где им было понять, что яхта не так уж надежна и неизмеримо мала по сравнению с проливом, с океаном, по сравнению со всей Вселенной…

Дона отошла от поручней и окинула взглядом пассажиров. Вот и яхта уже другая, а пассажиры все на одно лицо: загорелые американки, напыщенные немцы, холодные англичане и эмоциональные французы. Она могла бы даже угадать, кто из них и о чем думает… Только было ли ей это интересно? Впрочем, после того как из ее жизни исчез Иво Видхэм, не было ни одной вещи, которую она сочла бы интересной. И даже возвращение к прежней работе не смогло расшевелить ее…

— Как я погляжу, настроение у тебя отвратительное, — вторгся в ее мысли знакомый голос.

Дона подняла глаза и посмотрела на улыбающегося Мэтью.

— А у тебя, я смотрю, лучше некуда, — вымучила она ответную улыбку.

— Не жалуюсь. Пойдем, у нас кое-какие проблемы. «Заяц» на борту. И даже не один, а два. Второй, правда, действительно из мира животных…

Дона проследовала за Мэтом, пытаясь представить, кто и зачем проник без билета на экскурсионную яхту. Из капитанской рубки раздался лай, причем очень знакомый лай…

— Собака? — поинтересовалась Дона у Мэтью.

— Ага, — кивнул довольный Мэт. — И хозяин там же.

Нет, наверное, показалось, уговаривала она свое расшалившееся сердце. Все собаки лают похоже, так что совсем не сложно ошибиться… И все же сердце продолжало учащенно биться, когда она поднималась по узкой лестнице. Шаг, второй, еще один шаг… А вот ручка, за которую нужно взяться дрожащей рукой, чтобы узнать наконец, кто же там заливается громким лаем… И вот — дверь в рубку открыта, а под ногами Доны мечется до боли знакомый шерстяной комок…

— Корби! — вскрикнула она от радости.