— Ах, тебе не нравится мой тон? — шутливо подхватил он. — И почему же он неуместный?

Между нами завязалась шутливая перепалка. Мы, подогретые и раззадоренные выпитым, сыпали словами. Иво, в шутку, разумеется, упрекал меня в неблагодарности: он, видите ли, открыл для меня любимое лакомство Казановы, а я этого не оценила…

— Значит, Казановы! — деланно возмутилась я. — Могу ли я сделать из этого вывод, что вы, мой дорогой мистер Видхэм, и сами — похититель женских сердец?

— Вы меня оскорбляете, мисс Даггот! Я только пытался приобщить вас к высокому, а вы этого не поняли… Мое сердце разбито! И теперь я не знаю, как мне жить дальше!

Его бутафорские обвинения прозвучали так искренне печально, что я расхохоталась.

— Вы еще смеетесь над моими растоптанными чувствами? — не унимался Иво. — Что ж, теперь я знаю истинную цену вашим словам…

— Похоже на перепалку в какой-нибудь аристократической семье девятнадцатого века, — завершила я наши прения.

— Скорее, на расставание влюбленных в девятнадцатом веке, — поправил меня Иво.

Его невинная фраза заставила меня вспыхнуть. Иво заметил румянец, зардевшийся на моих щеках, и посмотрел на меня с удивлением. Я покраснела еще гуще и опустила глаза. В голове пульсировала одна-единственная мысль: догадается или нет? Впрочем, румянца, разыгравшегося на щеках, было недостаточно для того, чтобы себя выдать. Наверное, недостаточно… Но в тот момент я, разогретая элем и шампанским, была уверена, что на моем лице отразилась вся история болезни под названием «любовь к Иво».

— Ты покраснела? — спросил он чуть дрогнувшим голосом.

— Эль… шампанское… — смущенно пробормотала я. — Вообще-то я редко пью…

— Тебе нехорошо?

— О нет, — слишком порывисто возразила я. — Мне очень, очень хорошо…

— Да? — обрадовался Иво. — А я почему-то боялся, что тебе будет со мной скучно.

— Мне с тобой? О нет, — поспешила я разубедить его. — Как мне может быть скучно с тобой, когда мы провели вместе столько замечательных недель…

— Но раньше ты не могла говорить…

— И что?

— Я был единственным, кто понимал язык жестов. Не считая Ампаро, конечно… И тебе сложно было общаться с другими…

— С другими? — Я чуть не задохнулась от волнения и удивления. — Но кроме Мэта и тебя у меня никого нет… И не было… Да мне и не нужно… Потому что вы самые лучшие друзья на свете…

— Ты относишься ко мне, как к другу? — посерьезнев, спросил Иво.

Я поставила на стол хрустальный бокал и начала теребить его ножку, которая слегка посвистывала между моими напряженными пальцами. Зачем, зачем он спрашивает меня об этом? Я ведь неоднократно говорила ему, что он — прекрасный друг… Неужели я все-таки выдала себя?

Может быть, мне стоило заглянуть в глаза Иво, и тогда я поняла бы, чего именно он добивается. Но на это не было сил. Мой взгляд был прикован к прозрачному бокалу, стоящему на белоснежной скатерти. И я сидела, словно загипнотизированная этой белизной… Однако Иво напряженно ждал ответа. Я не видела его лица, но чувствовала его напряжение…

— Ну да… — неуверенно пробормотала я, надеясь, что мой ответ удовлетворит Иво.

— Ну да? — переспросил Иво. Напряжение не стихло.