– Прорвался-таки! – сказал я, гладя круто выгнутую шею. Дайлинген оказался здорово изранен, шкура кое-где была обожжена, одно ухо разорвано. К тому же он выглядел голодным и, видимо, именно по этому поводу пребывал в столь дурном настроении.

Я привычно взлетел в седло, Дайлинген нетерпеливо затанцевал на месте. Нет… отправляться на Тёмную Сторону пока рано. Я ничего не знаю о своих противниках, и такая поспешность может оказаться губительной. Ладно, для начала надо убраться из этого городишки, а там видно будет.

Я уже был готов пришпорить коня, когда вспомнил о Янисе и Вете. Оба были там, где я их и оставил – под телегой. Я швырнул Яниса на седло перед собой, Вету сзади. Она, хоть и перепуганная донельзя, всё же сообразила ухватиться за меня покрепче…

Дайлинген помчался вихрем. В нас стреляли, но не родился ещё лучник, способный попасть в Дайлингена, и нет такой стрелы, которая догнала бы его. Городские ворота успели запереть, но Дайлинген их даже не заметил. Надеюсь, их успеют починить до темноты… Хотя чинить там особенно нечего – Дайлинген разнес окованное железом дерево в мелкую щепу.

Я остановил коня только далеко в лесу. Спешился, снял с седла Яниса и Вету. Янис так и валялся без сознания – по голове ему досталось крепко.

Дайлинген заинтересованно потянулся к Вете, кося на меня умным глазом. Девчонка протянула руку, чтобы погладить коня, но я успел вовремя.

– Береги руки, – сказал я, оттолкнув Дайлингена. Тот возмущенно заржал, срываясь на хриплый рык, оскалился, теряя конский облик, и скрылся в лесу. Ничего, здесь он найдет, на кого поохотиться. Он делает это весьма оригинально: притворяется потерявшейся лошадью и бегает по лесу. А голодного зверя, решившего отведать конины, Дайлинген встречает клыками. Но сегодня, видимо, ему так хотелось поужинать, что он даже пренебрег любимой игрой.

– Это не конь? – спросила Вета, постепенно бледнея.

– Не совсем конь, – ответил я. – Но Янису об этом знать не стоит. И держись от Дайлингена подальше. Он не очень любит людей, но для тебя, похоже, готов сделать исключение.

Вета довольно глупо приоткрыла рот – до неё, кажется, дошел смысл сказанного. Ответить она ничего не успела – застонал Янис, и целительница кинулась к нему.

Так… Неплохо бы оставить эту парочку в более-менее дружелюбном поселении. Когда Дайлинген голоден, он не слишком разборчив, а мне не хочется ссориться с любимым конем из-за каких-то там людишек. Но и скормить их Дайлингену я не готов, правда, отнюдь не из альтруизма. Вы ведь не отдадите свою канарейку своему же коту?

Моё внимание привлекли малоприятные звуки – это Яниса выворачивало наизнанку. Похоже, юная целительница успела попотчевать его одной из своих гадких настоек. Н-да… досталось парню крепко. Оба глаза заплыли, а физиономия была сплошь синей, наверно, его приложили об стол.

Вета обмазала Яниса очередной дурно пахнущей мазью, напоила чем-то ещё более вонючим, уложила у костра и направилась ко мне с явным намерением продолжить медицинские эксперименты. Посоветовать ей переработать рецептуру таким образом, чтобы ее микстурки хотя бы пахли прилично, что ли?

– Вот этого не надо, – сказал я, когда она протянула ко мне руку.

– Тебя нужно перевязать, – отважно заявила Вета.

Что мне было нужно в тот момент – так это оказаться в койке с парочкой фэренай, и чтобы рядом стоял кувшин с вином, в камине горел огонь, тихо играла музыка…

– Отстань, я сказал. – Я отодвинул Вету в сторону. Она собралась было обидеться, но тут из чащи вылетел Дайлинген. Он снова выглядел конём, причем очень довольным. Пританцовывая, он подошел ко мне, ткнулся носом мне в плечо.