— Понятно… — Да… Мало того что этот тип изменил своей жене, так он еще хочет опорочить ее на суде. Ох, не зря этот Майер-Мейер не понравился ему с самого начала… Однако у него интересное представление о любви. Хорошо, если жена вернется, а если нет — призовем ее на суде к ответу… Внутренне его передернуло. Отвратительно, что его клиент оказался таким дельцом в любовных отношениях… Хотя сейчас таких предпринимателей на любовном фронте — пруд пруди… Дельцы… Он даже не сомневался в том, что этот Ричи имеет неплохое имя в сфере бизнеса… Впрочем, его работа, может быть, получше моей, — мелькнуло у него в голове. Пора завязывать — сколько он уже собирается. Пусть это дело будет последним — почему бы и нет… Правда, внутренний голос подсказывал ему, что оно будет и самым неприятным. Таким же, как его заказчик… — Понятно… Еще один вопрос: вас интересуют только любовники, точнее, поклонники, — поправился он, — или, помимо этого, вы хотите знать, как ваша жена проводит время?

— И то, и другое, — лаконично ответил Ричи и поднялся со стула. — Вам нужно оставить задаток?

— Да. Остальное по получении клиентом — то есть вами — информации… Оставьте свой телефон, я позвоню, как только что-то узнаю.

Майер кивнул и вытащил из кармана визитницу.

— Пожалуйста. — Он положил визитку на стол и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Собачья работа… Он распахнул дело Ричи Майера и вытащил фотографию его жены… Элеонора Майер, в девичестве Блумин. Похожа на монахиню… Нет, на школьную учительницу… Или на английскую даму конца девятнадцатого века. Засушенная фиалка в школьном учебнике — наверное, это ближе всего к истине. Вроде, не страшненькая, даже симпатичная… Такое ощущение, что когда-то давным-давно она сняла с себя свою красоту и положила глубоко, на самое дно большого чемодана под названием душа… Кто знает, может, Ричи Майер-Мейер сыграл в этом не последнюю роль?

— Ты думаешь, сейчас самое время для покупки одежды? — с сомнением в голосе спросила Леа.

— Даже не сомневайся! — уверенно заявила Пэтти. — Я знаю отличный торговый центр возле Паблиш-сквер. «Именно то».

— Что, так и называется? — улыбнулась Леа.

— Да, — подтвердила Пэтти, — и это — именно то, что тебе сейчас нужно.

— Тебе виднее, — ехидно заметила Леа. Кажется, ее подруга нашла себя в роли спасателя утопающих. Теперь, когда вся ее энергия переключилась со страданий по Брассу на поддержку подруги, Пэтти явно чувствовала себя намного лучше. Она стала гораздо веселее и подвижнее — и куда только подевалась страдалица, все свое время посвящавшая жалобам на Брасса и его стройную жену? Леа это радовало. Правда, иногда забота Пэтти била через край, но с этим Леа готова была смириться…

— Отлично. Значит, едем за одеждой… Выберешь то, что тебе нравится. А я прослежу, чтобы ты не обзавелась очередной партией учительских блузок… — назидательно произнесла Пэтти. — И не грызи ногти, Леа! Что с тобой? С каких это пор ты начала впадать в детство?

В последнее время у Леа действительно появились дурные привычки — она начала грызть ногти и рвать бумагу — всю, что попадалась ей под руку.