Майла нервно встала и пошла к судьям. Её колени стали мягкие, как пудинг.

– Ты Майла Осинолист, тринадцати лет, проживающая по адресу Желанный переулок, 7?

– Да, – голос Майлы прозвучал довольно пискляво.

– Пожалуйста, говори громче, – попросила судья.

– ДА! – повторила Майла.

Судья взяла какой то документ и зачитала его:

– «Майла Осинолист находилась в подвале волшебного магазина «Всё, чего пожелаете!» в тот момент, когда Луна Осинолист вызвала взрыв котла. Нельзя исключать, что Майла частично виновата во взрыве».

– Она случайно произнесла неправильное заклинание, – выпалила Майла.

– Вот как? – Судья строго взглянула на Майлу поверх очков. – Твоя бабушка, наверное, стала забывчивой?

– О нет! – тут же возразила Майла. – У неё обычно память как у слона. Просто в тот день она была немного не в себе, потому что незадолго до этого в наш магазин зашёл Луциан Сморчок. Он сбил её с толку. – Майла судорожно вздохнула. – Или, может, даже заколдовал.

Чем больше она думала об этом, тем отчётливее вспоминала, что Луциан сделал какие то странные движения пальцами. И запахло пионами – явный признак чёрной магии.

Судьи начали переговариваться. Главной судье пришлось постучать по стойке золотым молотком.

– Прошу тишины! Луна Осинолист, пожалуйста, тоже подойдите сюда.

Бабушка Луна с трудом встала и, шатаясь, двинулась вперёд. Ей то и дело приходилось держаться за спинки скамеек.

– Вы плохо себя чувствуете? – спросила судья.

– Извините, у меня немного кружится голова, – ответила бабушка. – Здесь ужасно душно.

– Пожалуйста, принесите стул для Луны Осинолист, – велела судья. – И откройте окно.

Бабушка Луна плюхнулась на мягкое кресло, принесённое охранником.

– Верно ли то, что сказала ваша внучка? – решила уточнить судья. – Заходил ли Луциан Сморчок в магазин незадолго до взрыва?

Полнейшее смятение!

Майла уронила голову на кухонный стол. Она чувствовала себя совершенно опустошённой. Что же она опять натворила?! Да, её подруга волшебница Офелия Мондфинк вернулась к своему собственному облику, ей больше не придётся существовать в толстом теле дяди Юстуса. Но при этом Майла превратила могущественного волшебника Луциана Сморчка в маленькую пластиковую фигурку! И это просто катастрофа…

– Ну перестань, Майла, – пыталась утешить Майлу Офелия. – Ты ведь не нарочно! И это наверняка можно исправить.

Майла устало подняла голову. В окно кухни светило утреннее солнце. Майла увидела, как пегас пасётся в саду. Такая мирная картина. Эмили Штайгервальд, её подруга из мира людей, накинула на пегаса старое одеяло, скрывавшее его крылья, поэтому он выглядел как обычный белый конь.

– Стоит мне к чему то прикоснуться, и я всё порчу, – слабым голосом пожаловалась Майла, шмыгая заложенным носом.

– Глупости! – Эмили протянула ей бумажный платочек, и Майла высморкалась. – Ты прекрасная волшебница, Майла!

– Да, ты спасла меня! – подчеркнула Офелия. – Даже не знаю, как благодарить тебя! Я виновата во всём этом кошмаре! Если бы я не захотела опробовать ухотряс, ничего бы этого не случилось.

– Строго говоря, это вина Робина, – глухо пробормотала Майла. – Он использовал тебя как подопытного кролика, хотя прекрасно знал, что его изобретение ещё не полностью проверено.

Границу между миром волшебников и миром людей обычно могли преодолеть только те, кто умел шевелить ушами. А умели немногие. Например, Майла и её бабушка Луна. Шестнадцатилетний брат Майлы Робин не обладал этим талантом, и это его ужасно злило.