А еще Ребекка никогда не совала нос в чужие дела — это вызывало у нее инстинктивное отвращение. Поэтому она слегка удивилась, ощутив острое желание порасспросить Джексона как следует. То ли в ней пробудилось любопытство от разгулявшихся нервов, то ли внутренний голос предупреждал: смотри, не соверши непоправимой ошибки!

— Мистер Рул… — все-таки начала она, не сумев сдержаться.

— Джексон.

— Джексон, — поправилась Ребекка. — Скажите, а…

Его рука замерла над листком. «Начинается! — подумал он. — Сейчас она передумает и вышвырнет меня коленом под зад».

— Да, мадам?

— А какое, собственно, преступление вы совершили?

«Господи! Вот невезуха-то!» Однако лгать Джексон не собирался:

— Я убил человека.

Пит невольно дернулся, врезавшись при этом спиной в кресло. А Ребекка не могла оторвать глаз от мускула, подрагивавшего на щеке у Джексона.

— Понятно…

Она с такой силой сжала авторучку, что пальцы побелели. «Немедленно откажи ему! — убеждала она себя. — Надо срочно выбираться из этого дерьма, пока не поздно!»

Но Ребекка Хилл с детства привыкла жить по собственным правилам и потому не смогла удержаться от очередного бестактного вопроса:

— А… и кого же именно вы убили?

Джексон окаменел, но глаза его вспыхнули, а ноздри затрепетали. Он коротко и злобно выдохнул одно-единственное слово:

— Отца!

Ребекка пошатнулась. В сознании промелькнуло лицо ее собственного отца, а потом она вдруг вспомнила о шрамах на спине Джексона Рула.

— Его в самом деле убили вы?

— Черт подери, Ребекка, хватит! Пускай убирается подобру-поздорову! — не выдержал Пит.

Джексон услышал нотки ужаса в его голосе, но продолжал пристально смотреть на Ребекку Хилл, наблюдая за выражением ее лица. Вот сейчас оно исказится гримасой страха и отвращения — значит, за этим, как обычно, последует отказ. Но, сообразив, что Ребекка просто ждала ответа, Джексон едва не улыбнулся. Этой даме, возможно, не хватает здравого смысла, но держится она отменно.

— Да, мадам, я.

Ребекка была так ошеломлена, что на какое-то мгновение утратила дар речи. Потом в ее памяти всплыла старая поговорка, которую преподобный Хилл твердил, как молитву: «Никогда не осуждай человека, пока не побываешь в его шкуре».

Именно эта мысль придала ей храбрости, и развязала язык:

— Вы уже заполнили формуляр? Тогда Пит покажет вам наше хозяйство. Надеюсь, тяжелая работа вас не отпугнет? А ничего другого у нас тут нет. Плачу я шесть долларов в час, деньги будут выдаваться раз в две недели. Вторая половина субботы и воскресенье — выходные. На ленч отводится час. Когда вы сможете начать?

От удивления Джексон только хлопал глазами. Он-то решил, что сейчас ему покажут на дверь. А эта леди уже вовсю распоряжается, отдает приказы, даже не дождавшись, пока он поставит подпись в формуляре. Дыхание его выровнялось, и стальные нотки в голосе почти исчезли.

— Когда скажете.

— Тогда сразу и начнем, — кивнула Ребекка. — Сегодня нам должны привезти большую партию саженцев. Думаю, Пит будет рад получить помощника. Верно, Пит?

Глаза старика сузились от негодования, но он отлично изучил Ребекку Хилл и понимал, что переубеждать ее — напрасный труд.

— Да, помощь нужна, еще как! Дела-то у нас идут бойко. — Пробормотав это. Пит зорко оглядел своего нового партнера, размышляя, не стоит ли теперь на всякий случай держать при себе пистолет.

— Ну, значит, все улажено, — заключила Ребекка и вскочила на ноги, словно боясь передумать.