– Я хотела сказать не это, – быстро попра­вилась Кэтлин. – Я не виню тебя.

– Почему бы нет? Если бы ты вышла за Уайли, ничего бы не случилось.

– Рэйф…

– Пусть все будет как есть, Кэтлин, – с тру­дом произнес он. – Пусть все просто идет сво­им чередом.

Сердце ее точно окаменело, когда он, ссуту­лившись, вышел из комнаты.

Рэйф оседлал гнедого и поехал вниз, к до­лине, погруженный в свои мысли. Он уныло думал, что ему не следовало жениться на Кэт­лин. С самого начала он не принес ей ничего, кроме неприятностей. Некоторые друзья Кэт­лин в городе отдалились от нее, узнав, что ее муж – полукровка. И теперь, ясное дело, Уайли жаждал мести за все обиды, настоящие и ненастоящие, которые он вменял в вину мужу Кэтлин. Без сомнения, Уайли рассчитывал, что, убрав Рэйфа со своей дороги, он завоюет руку Кэтлин. А также ранчо.

Возможно, ей было бы лучше с Уайли.

…При одной только мысли об этом он страш­но выругался. Она принадлежит ему. Она всег­да будет принадлежать ему. Но все-таки без него ей было бы лучше.

Он разнуздал гнедого около пруда и вспом­нил тот день, когда они с Кэтлин любили друг друга в мягкой траве под куполом зеленых листьев и яркого голубого неба. Он не мог даже думать о том, чтобы оставить ее!

Рэйф смотрел на спокойный пруд, в глубине он был таким же зеленым, как глаза Кэтлин. Возможно, он напрасно так сильно беспокоится насчет Уайли. Вряд ли Уайли попытается сде­лать еще что-нибудь сейчас, когда Рэйф разга­дал его.

Рэйф ударил пятками по бокам гнедого, и конь пошел быстрой иноходью. Он отпустил поводья, радуясь лошади и легкому ветерку, освежающему лицо. Он изгнал все мысли и наполнил свою душу землей, деревьями, ди­кими цветами, рассеянными там и сям, совер­шенной красотой огромного голубого неба. Рэйф скользил взглядом по траве, следя за тенью краснохвостого ястреба, который кру­жил в небесах, а потом упал на землю, точно камень, выпустив когти. Неподалеку он уви­дел лося, а еще дальше – белохвостого оленя.

Было уже темно, когда Рэйф повернул, на­конец, к дому.

Кэтлин была на кухне и чистила картошку. Она не слышала, как вошел Рэйф, и он стоял у двери, опершись на дверной косяк и наблюдая за ней. Волосы ее были заплетены в косу, спа­давшую ей на спину. Рэйф скользил взглядом по ее стройным плечам и узкой талии, по ров­ной спине и мягкой линии ее округлых бедер. Она надела простое зеленое платье, которое было одним из самых его любимых.

Ему было достаточно взглянуть на нее, что­бы ощутить удовлетворение от того, что она принадлежит ему. Он вернулся домой. До сих пор он не знал этого чувства. Только благодаря Кэтлин он понял, что такое дом. Она сделала свой дом и его домом.

Кэтлин услышала, что Рэйф в комнате, и обер­нулась. Глаза ее были до краев наполнены ра­достью, когда она смотрела, как он стоит в двер­ном проеме с револьвером за поясом, но потом на ее лице появилось выражение настороженности: она вспомнила, в каком настроении он ушел.

– Ужин скоро будет готов, – сказала она. Его упорный взгляд не давал ей покоя. От волнения она облизала губы, приготовившись ус­лышать плохие новости.

– Кэтлин.

– Ч-что случилось?

– Ничего, – он робко улыбнулся. – Мне просто нравится произносить твое имя.

Она слегка настороженно наклонила голо­ву. Кажется, Рэйф не собирался бросать ее. Значит, бояться нечего.

Рэйф поманил Кэтлин, и она без колебания пошла к нему. В его объятиях был же­ланный приют, и она положила голову ему на плечо, несколько смущенная. Они долго стоя­ли так. Рэйф молчал, нежно поглаживая ее щеки и волосы. Его прикосновения гипноти­зировали Кэтлин, заставляя бурлить ее кровь, а сердце – петь.