Рамосе понял, что никакой натиск не сломит решимость начальника артели.

— Перечить — то же, что ничего не предлагать. Скажи лучше, Неби, что делать будем, чтобы выбраться из этой ямы?

— Давайте испытаем этого Жара еще. Если он в самом деле слышал зов и если ему достанет сил проложить для себя свою дорогу, врата отворятся.

Начальник артели изложил свой план.

Все согласились со старшим мастером, и даже Кенхир, хотя и ворчал, все же проголосовал за то, что казалось ему ненужной предосторожностью.

23

— Долго еще? — спросил Жар у одного из двух мастеровых, присевших рядом с ним.

— А я знаю?

— Сколько еще они будут заседать?

— Да уже отзаседались.

— А если долго, то это — как? Примета дурная? Или же добрый знак?

— Всяко бывает.

— А сколько искателей принимают за год?

— По-разному бывает.

— А сколько народу может быть в братстве? Предел есть?

— Тебе это знать не положено.

— А сейчас вас сколько?

— У фараона спроси.

— А рисовальщики добрые у вас есть?

— Всяк свое дело делает.

Жар понял, что вызнать у мастерового хоть что-нибудь не удастся; что с этим, что с тем, который рядом молчит, толковать проку нет: оба словно немые. И все же носа он не вешал. Если те судьи, которые так его пытали, взаправду справедливы, они оценят силу его желания.

Завидев человека, обогнувшего восточный угол ограды, Жар сразу же узнал прохожего и, вскочив на ноги, кинулся навстречу.

— Молчун! Приняли тебя?

— Да, мне повезло.

— Так заступись за меня! Хоть поговори там, в деревне.

— Нельзя, Жар. Я присягал хранить молчание, а что важнее слова?

— Так ты мне больше не друг!

— Ты что? Я в тебя верю. И уверен — ты пройдешь.

— Не хочешь за меня словечко замолвить. Боишься?

— Пойми, ну никак нельзя. Решает приемный суд. И больше никто.

— А что я говорил? Ты и вправду больше мне не друг… А я тебе жизнь спас.

— Я этого никогда не забуду.

— Уже забыл. Потому что ты теперь из другого мира… И в этом мире помочь мне не хочешь.

— Не могу. Эту препону тебе придется преодолевать в одиночку.

— Ну, спасибо за совет. Удружил.

— Братство дало мне новое имя: Нефер. И ты… ты, конечно, еще не знаешь — я женился.

— Ну?.. Хороша?

— Ясна… она, видишь ли, женщина такая… тонкая. Приемный суд допустил ее в Место Истины.

— Вот ведь везение — и все тебе! Небось семь помощниц богини Хатхор над колыбелькой твоих детей склонялись. И на подарочки не поскупились. А работу тебе какую дали?

— И этого я сказать тебе не могу.

— Ну и дела… Короче, меня для тебя больше нет.

— Жар…

— Уходи отсюда, Нефер Молчун. Уж лучше я один побуду. Да и не один — вон сторожа. Они, правда, как ты — тоже слова не вытянешь. Но хоть друзьями не прикидываются.

— Имей терпение. И веру. Ты услышал зов, значит, судьи тебе не откажут. Нефер протянул руку к плечу Жара. — Я в тебя верю, друг. И знаю, что в тебе живет такой огонь, который спалит все преграды.

Когда Нефер уходил, Жар с немалым трудом сдержал желание увязаться за ним и все-таки просочиться в селение; ну тогда уж точно бы выгнали. И навсегда.

Уже солнце клонилось к закату, когда соизволил появиться один из судей.