Генри, охрипший от волнения, вызванного тем, что бывший муж Оливии, так открыто демонстрирует свои давно утраченные права на нее, пытался подобрать нужный тон для дальнейшего разговора с Грантом.

— Она нашла меня, когда ей понадобились спонсоры для благотворительного мероприятия.

— Нашла… вас? — Грант кашлянул, скрывая иронию.

— Никто из нас не стремился к дружбе, но… — Генри в упор посмотрел на руку, небрежно свисающую с плеча Оливии, и в его голосе прорвалось накопившееся возмущение: — Чтобы вы правильно поняли, мы нашли друг друга как умные, деловые партнеры, а остальное, никого не касается — я имею в виду наши взаимоотношения вне работы.

«Но в этом альянсе ты — мелкая сошка, приятель!» — подумал Грант, чувствуя, как закипает раздражение против этого человечка.

— Интересная и непредсказуемая штука — жизнь. Кажется, все ясно, спланировано, идет, как тебе хочется… и вдруг в мгновение ока все изменяется.

— Особенно, когда находишь такую женщину, ради которой идешь на любые перемены, — самодовольно заявил Генри.

— И Оливия, конечно же, именно такая женщина, — усмехнулся Грант.

Она не вонзила свой высокий каблук ему в ногу только потому, что кругом были люди.

— Генри, — промурлыкала она, положив холеную, ухоженную руку ему на плечо, — у меня разболелась голова. Пожалуйста, дорогой.

— С удовольствием, киска.

Она проследила за ним, пока он не исчез, и саркастически улыбнулась.

— А ты все такая же язва, Грант Медисон.

— Люди не меняются, Оливия, — сказал он, желая поскорее закончить этот фарс, — хотя иногда их пытаются заставить это сделать другие, как, например, усиленно пыталась ты вылепить из меня соответствующего твоим представлениям мужа.

— Возможно, твоему самолюбию будет нанесен сокрушительный удар, Грант, но из моей памяти исчезли воспоминания о нашем недолгом браке, — семи лет было более чем достаточно. Зачем ворошить холодную золу в камине, надеясь раздуть огонь угасшего чувства? Тем более, — закончила она, изо всех сил стараясь сохранить фальшивую, натянутую улыбку, — ты ведь пришел сюда не для того, чтобы копаться в прошлом?

— Ты права, дорогая. Копание в прошлом — не мое призвание. Мне интересна настоящая жизнь, со всеми ее страстями, неприятностями и надеждами. Ну а ты все еще живешь с папочкой? И он все так же контролирует каждый твой шаг? Он одобряет Генри, как будущего супруга дочери? И скажи откровенно, хорош ли Генри в постели?

— У меня своя квартира и своя жизнь. И тебе же объяснил Генри, что мы друзья, — произнесла Оливия, покраснев от злости.

— Ты хочешь сказать, — воскликнул он, отпрянув в притворном изумлении, — что он не… что вы не… Оливия, он что, не может? Если такая проблема действительно существует, есть очень хорошее лекарство, которое, по слухам, творит чудеса. Я говорю как врач, мне же по работе надо просматривать массу медицинских журналов…

— Замолчи! — Она чуть не расплакалась, ее самообладание рухнуло как карточный домик. — Замолчи и убирайся!

Ее взволнованное лицо мгновенно отрезвило его. Но ведь он дразнил ее нарочно, надеясь стереть с ее лица эту самодовольную маску уверенной в себе новой Оливии Уайтфилд. Ему стало горько и совестно за свое бестактное поведение. В конце концов, воевать с женщиной, бывшей женой, — это не доблесть.