— Я уже давно научился, что в моем деле нельзя верить никому и ничему… даже тому, что видишь собственными глазами. Считайте, что мы покончили с этим. Теперь мы должны с чего-то начать. Я задал вам вопрос.

— Провалы памяти начались у меня по крайней мере несколько месяцев тому назад, — переводя дыхание сообщила она. — Это один из симптомов болезни, от которой доктор Педике пытается излечить меня. Но хуже всего то, что я сама начинаю смешивать события, которые действительно происходили со мной, с теми, о которых я могла размышлять до начала очередного приступа.

— Повторите то, что вы сказали, еще раз. Но помедленней. Я не совсем уловил смысл.

— Это на самом деле не просто объяснить, — пробормотала она, запинаясь. — Например, иногда, когда я просыпаюсь, у меня возникает смутное воспоминание о неких происшествиях. Когда же я пытаюсь проверить соответствие моих реминисценций с реальностью, выясняется, что события некоторых из них происходили на самом деле… тогда как другие лишь плод моего воображения.

— В таком случае у вас, может быть, имеются некие туманные воспоминания и о сегодняшнем вечере, о которых вы не упомянули, — мягко поинтересовался Шейн, не спуская с девушки пристального взгляда.

Филлис отпрянула от детектива, как будто тот попытался ударить ее.

— Я… у меня в голове так все смешалось, — запротестовала она, — что я не знаю уже, что сон, что явь.

— Это как раз то, — мрачно заметил детектив, — чего я больше всего опасаюсь.

— Значит, вы… что-то скрываете от меня?

Шейн медленно кивнул и задумчиво поскреб подбородок.

— Кое-какие факты мне не удалось пока проверить, — неохотно признался он.

Глаза девушки внимательно остановились на лице детектива.

— Я действительно припоминаю… или, может быть, воображаю себе… некоторые эпизоды, связанные с вами, — согласилась она.

В комнате стало очень тихо. Снаружи доносился отдаленный шум городского транспорта. Шейн покрутил бокал между пальцами, стараясь не смотреть в сторону девушки.

— Ну и что же? — осведомился он, не подымая глаз.

Он мог слышать, как мгновенно участилось дыхание Филлис.

— Вы видели меня, прежде чем вместе с остальными ворвались ко мне в комнату и разбудили меня?

— Что заставляет вас задать такой вопрос? — спросил Шейн, подымая глаза.

Филлис недоуменно нахмурилась. Сейчас она показалась ему старше, нежели днем. Но, без сомнения, такой же красивой.

— Потому что я, кажется, припоминаю, что вы разговаривали со мной. Вы обнимали меня, и мы вместе шли куда-то. И еще вы… заставили меня снять пеньюар у вас на глазах.

Шейн не мог больше выдержать мучений девушки. Возможно, она думала о закрытой двери. Только один этот факт еще удерживал ее от страшного подозрения о возможности своего причастия к убийству собственной матери. Если отнять у нее эту надежду… Он раздраженно потряс рыжей головой.

— Что за идеи бродят у тебя в голове, детка? Пожалуй, это многовато даже для Фрейда. Надо же вообразить себе такое! Неужели я похож на парня, способного просто наблюдать, как девушка раздевается у него на глазах? Так что можешь смело забыть об этом эпизоде.

— Я… не знаю, — она вздрогнула, отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула, — но существуют же женщины, которые не в состоянии привлечь к себе внимание мужчины… таким способом.

— На что ты намекаешь? — нахмурился он.

— Я прочла несколько книг доктора Педике… Он сам предложил мне ознакомиться с ними, чтобы я лучше могла понять себя, — после того, как обнаружил в моем характере черты, являющиеся, по его мнению, признаками моей… противоестественной любви к собственной матери.