Филлис притихла, и в комнате снова воцарилось молчание. Шейн потягивал коньяк, изо всех сил стараясь совладать с вскипающим внутри него раздражением. Ему все более становилось не по себе.

Девушка заговорила снова бесцветным, безразличным голосом, как если бы она уже смирилась с ненавистным для нее предположением.

— В его книгах рассказывается о людях с самыми необычными сексуальными комплексами… Я раньше даже не предполагала, что в мире существуют подобные индивидуумы.

— В мире существует масса вещей, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия.

— Да, но то, что я узнала, было важно лично для меня. Я заинтересовалась этой темой… после того, как доктор Педике намекнул… что я сама не вполне нормальна в сексуальном отношении. Я прочла, наверное, все книги по этой проблеме, которые имелись в его библиотеке. Мне хотелось самой решить, насколько он прав.

Шейн раздраженно стукнул кулаком по столу.

— Он сам чокнутый, если позволил тебе прочесть все эти книги! Ты еще слишком молода для подобного чтива, не говоря уже о том, что у тебя слишком богатое воображение.

— Но я сама хотела этого! — яростно крикнула она. — Я должна была знать правду о себе.

— Ну, и каковы твои успехи?

— Я не знаю… Иногда мне кажется, что мне свойственны те самые чувства, которые описаны в его книгах.

— Самовнушение, — буркнул Шейн. — Твой мозг оказался благоприятной почвой для всего этого вздора.

— Но мне необходимо это знать, тем более сейчас. — Она умоляюще наклонилась к детективу и взяла его за руку. — Я не могу больше жить, не зная точно, кто я. Вы должны помочь мне.

— Я? — оторопел Шейн. — Но я же не врач. Как я могу…

— Но вы же мужчина! — яростно выкрикнула она. — Нормальный здоровый мужчина. Вы должны знать. В книгах говорится, что нормальный мужчина способен распознать, существует ли в девушке отклонение от нормы. И если существует, он не хочет иметь с ней ничего общего. Если вы не можете… если вы не хотите меня, значит, дело со мной обстоит именно так. И тогда я убью себя.

Шейн резко отодвинул свой стул и вскочил на ноги. Ему стало душно. Он расстегнул воротник пижамы и, подойдя к окну, распахнул раму. Глотнув свежего воздуха, он сделал еще одну попытку взять себя в руки.

— Значит, я не ошиблась?… Не пытайтесь обмануть меня.

— Да не будь ты такой дурой, — рявкнул Шейн, разворачиваясь в ее сторону. — Девчонка! Что ты можешь понять?… Прости меня Господи! В мои годы я вполне мог быть твоим отцом…

Он осекся, увидев выражение ее лица.

— Мне уже девятнадцать. Вам же всего тридцать пять. Вы сами сказали мне об этом. — Продолжая дрожать, Филлис Брайтон сделала несколько шагов навстречу детективу. — Я должна быть уверена, — упрямо повторила она. — Неужели вы не способны этого понять? Все остальное не имеет значения. Вы обещали помочь мне, и вы можете мне помочь. Мне так хочется почувствовать себя нормальной женщиной… нужной и желанной.

— Но тебе, вероятно, приходилось иметь дело с мужчинами раньше? Неужели ни один…

— Я никогда не встречалась с человеком, похожим на вас… Даже если вы просто поцелуете меня, я уже буду знать… Ну, пожалуйста, — прошептала она, протягивая к нему руки.

— Если я поцелую вас, — заметил Шейн мрачно, — дело на этом не закончится.

Он схватил ее за руки, не отдавая себе отчета, насколько болезненным может быть это его проявление чувств.

— Именно этого я и хочу, — сказала Филлис совершенно спокойно.

В этот момент она меньше всего напоминала маленькую девочку.