Изменить размер шрифта - +
Автомат террориста валялся на полу посреди помещения, рядом лежал пустой магазин. Шаги моджахеда ещё звучали из соседнего помещения. Иван прошёл за ним через два зала и остановился. Соседняя комната выходила в коридор, из которого можно было уйти сразу в три стороны. Преследовать бандита дальше не стоило, в первую очередь надо отрезать его от заложников, вывести людей из дома и уже потом зачистить здание. Берёзов занял позицию, с которой дверь в коридор простреливалась наиболее удобно, и замер.
— Мы внутри, — раздался в эфире голос Одинцова, — приступаем к эвакуации заложников. «Туман», — назвал он позывной Берёзова, — что у тебя?
— Один где-то в доме, — ответил Иван, — я блокировал ему выходы к заложникам и на первый этаж. Может выйти или на вас, или на меня.
— Принял тебя, — подтвердил Одинцов.
В следующую секунду молодой моджахед стремительно ворвался в комнату. Рефлекс сработал раньше, чем мозг осознал происходящее, и автомат изрыгнул очередь, вспарывая бандиту грудную клетку в области сердца. Мёртвый противник по инерции добежал до противоположной стены, врезался в неё и упал. Берёзов осторожно приблизился к неестественно лежащему телу, прогнувшемуся на рюкзаке.
— Минус семь, — доложил он в эфир.
— Принято, — ответил полковник Фёдоров, — заложники на улице. «Туман», выходи.
Иван развернулся и краем глаза заметил лежащий возле мёртвого моджахеда мобильный телефон. Дисплей показывал снятую трубку исходящего звонка. Внезапно он понял, что носил в рюкзаке убитый бандит. Капитан метнулся к выходу, и в этот момент оглушительный хлопок за спиной погрузил всё вокруг в темноту.

2

— Ну-с, больше держать вас в больничной палате не имеет смысла, — немолодой военврач разглядывал данные ядерно-магнитной резонансной томографии и распечатки энцефалограмм, — завтра я вас выписываю.
— Давно пора, — буркнул Иван, — сегодня ровно месяц, как я здесь.
На самом деле врачи могли бы выпустить его ещё неделю назад, перед Новым годом, но острый приступ боли, очень не вовремя случившийся с Берёзовым в тот день, приговорил его к встрече праздника в больничной палате. А потом пришлось ещё два дня ждать, пока у лечащего врача дойдут до него руки. Или ноги. Впрочем, Иван отнёсся к этому с пониманием, всё-таки новогодние праздники. Медики тоже живые люди, у них есть семьи, дети и наряженные ёлки… А ему спешить некуда, семьёй обзавестись пока не случилось, ребёнком он был поздним, родители давно умерли, старшая сестра уже нянчит внуков, у неё своих хлопот по горло, да и общих интересов у них никогда не было. В конце концов, Новый год в госпитале — это гораздо веселее, чем в каком-нибудь блиндаже или войсковой палатке на Кавказе. Кстати, о блиндажах и палатках. Судя по всему, дело дрянь, из «Альфы» его теперь точно выпрут.
— Это сделано для вашего же блага, — заявил военврач, — чем дольше вы были под моим наблюдением, тем мне спокойнее. — Он строго посмотрел на Берёзова: — И не думайте, что вот так просто всё для вас закончится. Я вас выписываю из госпиталя, и вы прямиком отправляетесь в реабилитационный центр ещё на месяц.
— Вы смерти моей хотите? — догадался Иван. — Я там точно коньки отброшу, от тоски! Не доживу до ВВК!
— Юноша! — укоризненно поглядел на Берёзова военврач. — Вам очень повезло, что вы не отбросили эти самые, как вы выражаетесь, коньки месяц назад. У вас тяжелейшая контузия с обширными гематомами головного мозга! — Он постучал пальцем по одному из снимков, указывая куда-то в затылочную часть капитанских мозгов: — Видите данный участок? Это контузийный центр! Ваш мозг в этом месте получил серьёзнейшую травму! Просто чудо, что вы остались живы. Моя бы воля — сидеть вам в реабилитационном центре месяцев шесть!
— Понятно, — вздохнул Иван, — виноват, исправлюсь.
Быстрый переход
Мы в Instagram