— Отчего бы нам юлить?

— Отчего бы? Вот и я хотел бы знать, «отчего бы». А то вопрос же в чем: какого рожна господину ван Хеллену пропадать, да еще так хитро? Коль не вы сами его похитили, так, стало быть, подбили кого. С кем из лиходеев дружбу водите? Лучше сразу по-доброму сознавайтесь, а то ведь я, как есть, выведаю. Ишь ты, обмануть меня, старика, придумали! Я ж, чтоб вы понимали, еще в Тайной канцелярии в молодые годы уму-разуму набирался. В то время с чужеземцами не панькались, дыба быстро язык развязывала. Ну что, решили уж сознаться? Или запираться будете? От души советую, прямо говорите. Чего время тянуть? Ну а коли финтить вздумаете да запираться — воля ваша. Запираться так запираться. И запрем, и время потянем, и вфинтим с оттягом — все в лучшем виде. Мне, поди, спешить некуда. Посидите на хлебе да воде до самого вразумления. — Полицмейстер кашлянул и плотоядно хрустнул пальцами. — Знаете, какие у меня там клопы? Размером с крысу. А сами крысы — ого-го! Вот подумываю с ними на кабана ходить! — Глаза у чиновника затуманились: похоже, он приготовился долго и со вкусом расписывать прелести ожидавших нас застенков.

Прямо сказать, такой поворот не входил в наши с Сергеем планы, и потому я начал вспоминать, сколько часовых у входа и на лестнице, а заодно поглядывать на бронзовый подсвечник на столешнице. Впрочем, опыт подсказывал, что именно на такое поведение и рассчитывает хозяин кабинета. Скорее всего, подсвечник намертво привинчен к столу и, стоит мне за него ухватиться, в комнату ворвется дюжина молодцов с саблями наголо, готовых подтвердить факт преступного нападения на неприкосновенного блюстителя закона.

— Капитан, не горячись! — слышалось у меня в голове. — Уйдем мы от этого дедушки и от всех его бабушек!

— Надо как-то передать Конде…

Я не успел договорить. В кабинет полицмейстера, тихо постучавшись, вошел некий полицейский чин, склонился к уху хозяина и что-то зашептал ему. Тот выслушал, отстранился, обдумывая новость, затем кивнул. Чин вышел, а полицмейстер осмотрел нас подобревшим взором и махнул рукой:

— Ладно, господа, верю я, что не видели вы господина ван Хеллена. Что мне вас в застенках-то держать, русское правосудие оно, знаете ли, всегда на том стоит… — Он задумался, на чем же стоит оное правосудие, и, решив в конечном счете, что это не столь существенно, любезно дозволил: — Да вы ступайте.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я Лиса, пока мы спускались по лестнице.

— Конечно. Вот, скажем, понимаю, что молекула воды состоит из атома кислорода и целых двух атомов водорода.

— А серьезно?

— А серьезное, похоже, только начинается. Если меня не обманывают глаза, — Сергей указал на окошко возле двери, — там, у входа, прогуливается мистер Рид.

* * *

Едва массивная дверь, украшенная резными орлами, захлопнулась, Роберт Рид бросился к нам, точно близкий родственник, много лет страдавший в разлуке.

— Вы свободны, господа! Счастлив, что мне удалось… эти алчные мерзавцы…

— Дружище, — Лис положил руку на плечо хозяина верфи, — а не пойти ли нам в какое-нибудь уютное местечко, ну, скажем, в «Коронованный медведь», и не пропустить ли по рюмашке за счастливое избавление? А то у меня после рассказов о крысах, с которыми главный здешний пацюк собрался охотиться на своих родичей по свинячьей линии, в горле пересохло, как в пороховнице.

— Конечно, конечно, — заторопился наш новый приятель. — Но если вам все равно куда, я знаю местечко получше.

— Да как скажешь! — беззаботно махнул рукой Лис.