Около шести часов он почти равнодушно принял информацию, что пропавшая была найдена в самом центре города и что молодую женщину проводили в гостиницу с надежным эскортом.

Когда она потерялась в толпе, ее окликнули арабы. Она испугалась и спряталась в церкви. Там, дрожа от страха, она просидела в исповедальне всю ночь, боясь высунуться наружу.

Утром она наконец решилась выйти из здания и через несколько секунд была остановлена солдатами.

Хотя Саббах падал от усталости и нервы его были напряжены до предела, он не думал об отдыхе. Мало-помалу события входили в нормальное русло, но дело с нефтепроводом далеко не закончилось. Оно несомненно получит огласку в Аммане и за границей.

Иракцы и нефтяники встанут на дыбы. Этого можно было ожидать.

В десять часов, когда капитан боролся с новыми трудностями, Коплан и Клодин приехали в лагерь на машине. Прежде чем уехать в Дамаск, они хотели горячо поблагодарить офицера за его неистощимую любезность.

Саббах уделил им несколько минут.

Видя его измученное и мрачное лицо, Коплан и Клодин почувствовали укол в сердце. Бедняга действительно заслуживал их сочувствия.

— У вас утомленный вид, капитан, — заботливо сказал Коплан. — Этот пожар доставил вам, наверное, большие неприятности?

Саббах горько поморщился.

— Это еще не самое страшное, — ответил он хриплым голосом. — Этой ночью была совершена диверсия на нефтепроводе.

— Да? — оглушенно спросил Коплан. — У вас в районе есть диверсанты?

— Возможно, сирийцы, — ответил удрученный офицер. — Кстати, контроль на границе будет намного строже, чем при вашем приезде. Я дам вам пропуск, чтобы вам не очень досаждали.

На бумаге с официальным грифом королевства он написал по-арабски, поставил свою подпись и передал документ Коплану, который убрал его в карман, снова рассыпавшись в благодарностях.

В момент прощания во взгляде Клодин блеснула непритворная симпатия, когда она пожимала капитану руку. Теперь она спешила уйти, потому что начала понимать последствия сыгранной ею роли.

Однако она заговорила об этом только тогда, когда Франсис и она вновь оказались наедине в купе первого класса поезда Амман — Дамаск.

— Это ты поджег тот склад? — небрежно спросила она, когда поезд шел по пустыне.

— Да, — признался он, глядя в открытое окно.

— Нужно было заставить Саббаха использовать всех своих людей до последнего, чтобы можно было повредить нефтепровод?

— Полагаю, у Халати была именно эта цель, — согласился по-прежнему рассеянный Коплан.

— И что будет с капитаном после этой диверсии?

— Не знаю, это меня не касается.

Клодин внезапно дернула его за рукав, чтобы заставить повернуться к ней.

— Послушай, — сказала она с неожиданной решительностью. — Хватит и того, что из меня сделали девку. Я больше не буду участвовать в историях вроде мафракской. Я этим не занимаюсь!

Он весело посмотрел на нее. Ее щеки порозовели, глаза блестели.

— Первое, — спокойно сказал он, — все претензии к Халати. Посмотрим, будешь ли ты такой же разговорчивой с ним. Второе: на что ты жалуешься? Ты получила туристические каникулы, период целомудрия, да еще недовольна?

— Нет. Рано или поздно подобные трюки плохо заканчиваются. От этих дел мерзко пахнет.

Коплан, сидевший напротив нее, откинулся на подушки. Он закинул ногу на ногу и достал из кармана пачку сигарет.

— Жаль, — произнес он, склонившись к пламени спички. — А я как раз собирался заняться твоим будущим.