— Ты ведь почувствуешь, что я готов сорваться? — я наклонился к самому уху Керы.

Богиня кивнула.

— Если поймешь, что я не могу сдержаться, выруби меня. Ударь по голове так, чтобы я потерял сознание. Постарайся сделать это так, чтобы никто не заметил — пусть думают, что мне просто стало плохо.

— Не беспокойся, — улыбнулась богиня. — Я позабочусь о тебе.

Меня действительно немного успокоило это обещание. В любом случае, прямо сейчас острота проблемы уменьшилась — мы направились к входу для аристократии. Там было посвободнее, да и первые ряды стадиона были отделены перегородками от прочей публики, так что безумие временно отступило. Я чувствовал, что оно не ушло окончательно. Злость, страх и ненависть никуда не делись, но я мог держать себя в руках. Нет, ну надо же было забыть о том, как я теперь реагирую на скопления народа! Как последний идиот приперся туда, где мне точно не стоит находиться. Уж мог бы найти более комфортное место для убийства!

Мы пришли заранее — стадион еще только заполнялся. Пока я оглядывался по сторонам, выискивая взглядом свою будущую жертву, мои спутники занимались тем же, только с более мирной целью — искали знакомых. И первым, как ни странно, преуспел Ремус. Мальчишка подергал меня за рукав и указал одними глазами на девушку, шествовавшую по проходу. Стоило понять, куда смотрит воспитанник, как последние мысли о массах народа поблизости вылетели из головы. На расстоянии десяти метров от нас находилась гораздо большая проблема. Домина Петра Алейр собственной персоной. Значит, уже вернулась в Рим. По-прежнему удивительно прекрасна и величественна — так хороша, что трудно отвести взгляд. И очень, очень опасна для меня. Особенно, когда рядом Ремус. Ему-то, в отличие от меня внешность никто не менял. Да и мы с Керой… Наша маскировка рассчитана на тех, кто видел наши портреты. Плохого качества, отпечатанные на плохой бумаге, или и вовсе словесные. С Петрой мы общались очень тесно.

«Да нет, не вспомнит», — лихорадочно убеждал себя, глядя как она проходит мимо. — «Точно не вспомнит. Я же мертв, а домина Ева исчезла, и больше не появлялась…»

— Мы с ней незнакомы, — прошептал я мальчишке, с некоторым трудом отводя глаза от старой знакомой. — Первый раз видим. И она нам совсем не интересна. Да и не станем с ней пересекаться.

— Как скажете, доминус Диего. — Так же тихо ответил парень. — Только это, домина Акулине об этом знает?

А домина Акулине как раз в этот момент радостно подскочила и замахала рукой, изо всех сил стараясь привлечь внимание.

— Петра! Петра, я здесь!

Петра, уже прошедшая было мимо, оглянулась и нашла глазами сестру. Радостно улыбнулась. Перевела взгляд на нас с Керой. Вздрогнула так, будто увидела призрака, улыбка слегка поблекла. Отмахнувшись от сопровождавших, — охранники, вроде бы, — решительно вернулась к нам.

— Милая Акулине, как давно я тебя не видела! — девушки обнялись, и мне показалось, что радость у обеих не наигранна. Они действительно рады друг друга видеть. Я отвел глаза и с удивлением обнаружил, что Ремуса рядом уже нет — мальчишка нашелся тремя рядами выше, на свободном месте. Молодец, парень.