Вот переминающийся с ноги на ногу малыш Валериан дергает рукой с револьвером. Ничего удивительного — минуты две уже на вытянутой руке довольно тяжелую штуку держит. Глупо так делать, особенно если у револьвера взведен курок. Вообще-то у сына главного тихушника в государстве некачественного оружия быть не может по определению. Но в том-то и дело, что неприятность может случиться даже с самой надежной машинкой. Неловкое движение, палец на спусковом крючке дергается, выстрел… Доминус Модест с криком падает на пол. А я резко замолкаю и чувствую, что свободен! От доминуса Модеста меня отделает всего два шага. Все это время я был как дико скрученная пружина и теперь даже не замечаю, как пролетаю их. Клинок входит врагу между ребер, но я не останавливаюсь. Еще одно усилие, и я головой влетаю в живот Валериану. Вовремя. Слышу очередной выстрел — кажется, даже чувствую ветерок от пули, пролетевшей у меня над головой. Рановато я сбросил со счетов домину Брутус. Почтенная матрона — настоящая римская женщина, и с оружием обращается не хуже мужчин.

Мы с ее сыном дружно ссыпаемся на пол, только я сверху, и его так и не выпущенный из рук револьвер уже у меня в левой руке. Не зря понадеялся на качество машинки — он самовзводный, и две пули одна за другой вышибают мозги домине Брутус. Отпихнув бешено молотящего руками наследника, стреляю еще раз. Все, успокоился. Поднявшись, возвращаюсь к Модесту Брутусу. Удивительно, но он еще жив. Смотрит на меня с ненавистью. В глазах один вопрос, и я догадываюсь, какой.

— Я проклял твоего сына. Что может быть хуже, чем стать отцеубийцей? — отвечаю я, и стреляю Модесту в голову.

Глава 27

Очень хотелось задержаться и поискать сейф, но времени не осталось совсем. Я был уверен, что стрельба подняла-таки тревогу, и теперь наш отход пойдет по наихудшему сценарию. К тому же с Модестом мы возились минут пять — дольше, чем в самых худших прогнозах. Поэтому я только убедился, что все трое Брутусов действительно мертвы, натянул обратно на лицо косынку, и двинул вниз.

Второй этаж. Здесь все спокойно. Мормолики собрали перед собой обитателей этажа. Бегло оглядев людей убедился, что никого из тех, кого тоже хорошо бы прикончить здесь нет. Три пожилых гувернантки, дети кузенов и кузин, и прочие еще более дальние родственники. Самые взрослые — три девчонки, ровесницы Акулине. Состав семьи я изучил назубок, как и внешность каждого члена. Кроме патриарха было бы неплохо заняться кузеном доминуса Модеста — он самый вероятный претендент на главенство в семье, и к тому же больше других родственников участвует в делах семьи. Была надежда, что он окажется в семейном гнезде сегодня, но нет. Этот товарищ живет в домусе на другом конце Рима, так что с ним придется разбираться отдельно.

— Уходим, — бросил я Акко, и не останавливаясь поспешил вниз, отчаянно надеясь, что Кера просто задержалась по какой-нибудь совершенно идиотской причине.

Глупая надежда и, конечно, она не оправдалась. Кера держала оборону. Выстрелы, конечно же, услышали, и теперь двор полон охраны. От немедленного штурма нас спасает только то, что начальник охраны, как и его заместитель был в том крыле, через которое мы уже прошли. То есть он мертв, и остальные бойцы растерялись без командира. Кроме того, уходя мы заперли внутренние двери, так что в то здание теперь не так просто попасть. Выглянув в окно, я как раз увидел, как двое охранников помогают третьему взобраться в окно первого этажа — значит, максимум через минуту собравшиеся во дворе будут знать, что начальства у них больше нет. Тогда уже точно начнут штурмовать хозяйский дом, а пока, видно, боятся — мало ли что за стрельба была в доме. Может, так и запланировано, а они тут дверь начнут ломать.