— В подвалы, — высказался я. — Пленников обычно держат в подвалах.

Предложение было принято, только для того, чтобы найти вход в подземную часть замка, пришлось еще побродить по залам. Конрут, конечно же, заблаговременно раздобыл план замка, вот только чистые изрядно перестроили внутреннюю планировку. Зачем-то были снесены одни стены, а другие, наоборот, построены, какие-то проходы были заложены… в общем, пришлось побегать. Замок не был совершенно пуст — время от времени мы встречали таких же ничего не понимающих послушников, как на входе. Пару раз наткнулись на одиночных монахов — все они умерли быстро и проблем не принесли. И вот, наконец, спуск в подвал. Уже здесь стало ясно, что просто не будет. Насыщенность силой чистого в подземной части замка была выше. Не так, как в подвалах храма, но уже очень ощутимо.

Убранство подземелий, в отличие от надземной части, чистые менять не стали. Стены, обитые дорогой тканью, пушистые ковры на полу, лепнина под потолком. Даже освещение не поменяли — по стенам развешены масляные светильники, на «перекрестках» — целые люстры. И от этого только сильнее чувствуется чуждость этого места привычному миру. Несмотря на обстановку, здесь все так пропитано чистым, что даже огонь в лампах будто бы побледнел и сжался, не желая или боясь гореть в средоточии чистоты.

Подвалы в замке Орсини внушали. Я видел план, который добыл Конрут, но схема, конечно, не могла передать масштаба. Мы будто оказались в том подземном городе, который я теперь надеюсь приспособить под проживание пленных. Сводчатые потолки, переходы, лестницы. Множество комнат. Не знаю, какое у них было предназначение раньше, но теперь все они стали тюремными камерами. И да, там были не только иные. Даже в основном не они — обычные люди, которых чистые почему-то предпочли держать здесь, а не на воздухе. Разбираться было некогда, отпускали всех, кто попадался под руку. Здешние заключенные были далеко не так бодры, как их коллеги снаружи замка. Не думаю, что их как-то намеренно пытали, просто слишком долгое время находились в гнетущей атмосфере подвалов. У некоторых уже почти не осталось одежды, да и на коже уже начали проявляться ожоги — действует сила чистого, хоть и не так быстро, как в этих их прожекторах. Мы и сами тут очень быстро теряем силы. Кажется, совсем недолго бродим по подвалам замка, а уже приходится переставлять ноги с ощутимым усилием. Если верить Кере, я неплохо сопротивляюсь воздействию чистой силы. В таком случае, не представляю, каково сейчас остальным.

С каждой новой камерой, в которой не оказывается сестер, все сильнее нервничает Исмем, ее состояние начинает передаваться и мне. Полное ощущение, что нас ждет какая-то феерическая задница. И самоубеждение не срабатывает.

— Их может и не быть здесь, — я пытаюсь успокоить мормолику. — Не факт, что им удалось распознать в них иную.

— Я чувствую, что сестры где-то рядом. И им плохо, очень плохо, — шепчет Исмем.

— Ладно. Раз плохо, значит, поторопимся. — Конрут мормолику услышал и кивнул. Правда, сильно ускориться не получилось. Свой десяток он разделил на три группки, но велел всем держаться на виду друг у друга, так что мы не очень-то разбредались. Наконец, Исмем почувствовала что-то более определенное. Мормолика рванула дальше по коридору, не обращая внимания на вопросы и окрики — пришлось поторопиться за ней, чтобы не потерялась.

Так, с разгона мы и выбежали в просторный зал. Сразу стало понятно, почему те, кто бежал впереди меня так резко остановились. Я и сам опешил — слишком непривычная, невероятная обстановка. Через пару секунд стало понятно, что многое из этого я уже видел. Такое, или похожее. Просто не ожидал все это увидеть здесь.