— Пойдем, нужно подогнать сюда локомобили, — объясняю я на ходу. — Нужно сбить чистых, иначе пережгут нас несмотря на усилия.

Молчаливый псилл кивает и устремляется за мной. Сейчас, когда можно уже не скрываться, нам удается дойти до машин всего за несколько минут. Кера без труда убивает троих послушников, каким-то образом оказавшихся возле локомобилей. Похоже, они пытались отогнать заключенных, обнаруживших бесхозный транспорт. Логичное решение убраться на них подальше, раз уж представилась такая возможность, вот только нам эти локомобили тоже нужны, и это проблема. Пытаться объяснить людям, что нужно немного подождать, и мы вывезем их в безопасное место бесполезно — я бы и сам не поверил. Отогнал самых шустрых выстрелами поверх голов и руганью. Надолго этого не хватит, но у меня уже есть мысль, что тут можно сделать. Пока мы богиней и псиллом взяли три грузовика и двинули обратно — туда, где до сих пор звучит стрельба, крики и блестят вспышки чистой магии.

Локомобиль — штука довольно неповоротливая. Разгоняется медленно. Однако чистые монахи, вставшие в оборону тоже большой мобильностью похвастаться не могут. Особенно если группа велика. Я выбрал самую большую и представлявшую наибольшую опасность. Местность здесь ровная, так что грузовик успел разогнаться — на вскидку миль двадцать пять в час. На меня обратили внимание, когда до чистых оставалось футов триста. Слишком поздно. Сначала на кабине скрестились два луча, потом добавился еще один. Не впервые чистые так ошибаются. Они пытаются вывести из строя водителя — глупость. Нужно было бить по колесам или в двигатель, тогда у них был бы шанс. Они это сообразили, но было уже поздно. Барьер из света локомобиль прошел, даже не заметив — только окончательно рассыпалось в прах лобовое стекло и верхняя часть кабины, и без того изрядно подпорченные чистой магией. Машину это не остановило и не замедлило. Кабина высоко подпрыгнула несколько раз как на кочках. Ударил по тормозам, приподнял голову чтобы оглядеться и тут же укрываюсь обратно. Рановато я остановился. Недодавленые монахи определились с главным неприятелем и со всей ненавистью принялись жечь несчастный локомобиль. Металл вокруг меня рассыпается пеплом, я целиком влез под рычаги, но на долго меня это не спасет. Высунуться при такой концентрации очищающего света не рискну. Даже моя сопротивляемость не поможет. Пытаюсь сосредоточиться, включить манн. Получается скверно. Свет мешает, да и не вижу я своих жертв…

Недолго я прощался с жизнью. Всего через несколько секунд интенсивность свечения резко уменьшилась. Снаружи крики и выстрелы. Кажется, про меня окончательно забыли. Встаю в остатках почти уничтоженной кабины в полный рост, и тут же начинаю стрелять. Почти рядом локомобиль Керы, он выглядит немногим лучше моего. Вот кто меня спас. Вокруг полно наших бойцов с белыми повязками на рукавах, добивают последних чистых.

Мое появление вышло решающим. Эта группа прекратила существование в считанные секунды. Стоя на возвышении оглядываюсь по сторонам. Нахожу локомобиль Сетоса — он, кажется, раздавил еще одну группу чистых, поменьше чем наша. Там было около дюжины монахов. С остальными уже справились и без нас. По всему лагерю продолжается стрельба. Где-то послушники уже разбежались, где-то еще сопротивляются. Время от времени видны вспышки очищающего света, но одиночных монахов быстро давят, причем не обязательно наши бойцы. Среди заключенных немало тех, кто решил отомстить.