— Если она запрет Форжа в лифте, он может воспользоваться передатчиком и позвать на помощь свою группу бета.

Я увидела, что к нам идет Илай. Он нес две тарелки с выпечкой странной формы, которую я запомнила с нашего прошлого путешествия. Я схватила тарелку.

— Что из этого сделано по старому рецепту, а что — по экспериментальному? — спросила я.

— Мы точно не знаем. Они немного перемешались во время приготовления. — Илай протянул другую тарелку Лукасу.

— Нет, спасибо. — Тот твердо покачал головой. — Я слишком молод, чтобы умирать. Я съем протеиновый батончик, а затем — хрустящий пирог.

Я сжевала три куска выпечки, с четвертым не справилась и уговорила Лукаса его съесть. Согревшись и наевшись, я с удовольствием прислонилась спиной к дереву.

— Признайся, — сказала я. — Было вкусно.

— Не так плохо, как обычно. — Лукас указал на костер. — Ты можешь перестать беспокоиться о Форже. Он здесь, с Илаем, и блаженное выражение на его лице заставляет меня думать, что ему понравилась компания Базз.

Я взглянула на Форжа, говорившего с Илаем, и нахмурилась. Форж выглядел подозрительно счастливым.

— Думаешь, он готов двигать дальше после своих отношений с Шанной?

Лукас рассмеялся.

— Как эксперт по поведенческому анализу я думаю, что Форж уже двигается со скоростью экспресс-ленты. Хотя чтобы понять, что сейчас произошло между ним и Базз, экспертиза не требуется. Большей части ударной группы хватило одного взгляда на лицо Форжа, чтобы прийти к тому же выводу.

Илая явно что-то развеселило. Он вручил Форжу две тарелки с едой и наклонился, что-то шепча ему на ухо. Форж покраснел от смущения.

Я вздохнула.

— Видя столько лет Форжа с Шанной на подростковом уровне, я с трудом представляю его с кем-то другим. Я лишь надеюсь, что Базз не втянула его в то, о чем он пожалеет.

Матиас проскользнул за спиной Форжа и попытался стянуть пирог с одной из тарелок, но Илай шлепнул его по руке.

— Что за плохие манеры! — проворчал он.

Меня накрыло воспоминание. Меркурий в агонии падает в шахту, его разум в гневе на судьбу, виновную в такой несправедливости, беззаконии и таких исключительно плохих манерах.

— Ты хотела поговорить с Форжем, прежде чем он вернется к Базз? — спросил Лукас.

Я пребывала в слишком глубоком шоке, чтобы ответить. Я только что поняла, кто такая Юпитер.

Глава 27

Чтобы не привлекать внимание, мы спустились на лифте до сотого этажа и пересекли улей на экспресс-ленте. Все считали сотый самым нижним из жилых уровней улья, но на самом деле, это просто лабиринт из труб и баков. Мы начали путешествие около полуночи, так что среди грязных труб не бродило ни одного рабочего, и некому было глазеть на большое количество мускулистых мужчин, нагруженных тяжелыми сумками.

Во время езды по улью члены ударной группы радостно болтали, но я едва ли произнесла хоть слово. Мы преодолели перемычку между Ультрамариновой и Синей зоной, между Синей и Бирюзовой и дальше по цветам. Всю дорогу мой мозг работал над проблемой Юпитер.

Я была уверена, что не ошиблась насчет личности Юпитер. Я видела в мыслях Меркурия слова «исключительно плохие манеры». Именно эту фразу неоднократно использовала Сапфир в разговоре со мной. Возможно, простое совпадение, но Лукас отметил, что Юпитер слишком много знает. И это истинная правда. Какая профессия в улье дала бы доступ к информации о расследованиях службы правопорядка, а также к строго запрещенным фактам о других мирах, вращающихся вокруг Прасолнца?

Если Юпитер телепат, это многое объясняло. Телепат мог использовать фразу «исключительно плохие манеры», говоря с Меркурием.