Хотела бы я в этот момент быть в голове Гидеона. Что он подразумевал под «установленной критической точкой»? Я знала, что Йорк сломался под тяжестью работы через несколько месяцев и покончил с собой. Получается, это произошло после первого рабочего выхода. Каковы другие критические точки? Оливия продержалась дольше, но мне неизвестно, насколько долго и что стало последней каплей. Я могла бы позже спросить у Лукаса о деталях, но сомневалась, что хочу их знать.

Тактическая группа с прежним пылом разрабатывала свою последнюю гипотезу.

— Угроза нашему телепату — это угроза существованию отдела, — проговорила Эмили. — Отряд телепата обладает наивысшим статусом в системе законопорядка. Кто-то мог убить Фран из мести за то, что она подвергла опасности нашего телепата и его собственную карьеру.

— Они могли пытаться защитить и сам улей, — сказал Гидеон. — После нескольких лет работы всего четырех телепатов нестабильность в улье быстро нарастала, стремясь к полному слому общественного порядка. Причинение вреда Эмбер способствовало бы возвращению в эту мертвую спираль, поэтому убийца мог счесть убийство Фран благородным и морально оправданным действием в защиту улья.

— Другие группы в нашем отряде не так осведомлены о проблеме стабильности улья, как мы, — радостно заявила Эмили. — Это делает нас главными подозреваемыми. Мы бы убили кого-нибудь, если бы верили, что он угрожает выживанию нашего улья?

— Да, — в унисон пропели все.

— Главным подозреваемым должен быть Лукас, — продолжила Эмили. — Он не только наш командир-тактик, но и влюблен в Эмбер. Фран угрожала разрушить его карьеру, его отряд, его улей и первые удачные отношения в его жизни. По совокупности факторов, конечно, он бы ее убил.

Я в шоке снова открыла глаза и посмотрела на Лукаса. Похоже, он от души веселился.

— Этим аргументом ты меня почти убедила, — заявил он. — Ты предполагаешь, что я совершил убийство обдуманно или под влиянием временного раздвоения личности так, что даже не осознаю своей вины?

— Это не Лукас, — сказал ленивый мужской голос.

Я развернулась в кресле, интересуясь, кому он принадлежит, и увидела, что говорит мужчина лет пятидесяти, обладатель своеобразного темного лица с высокими скулами. Звали его… Что-то на «ка».

— Карим прав, — сказал кто-то другой. — Эмбер бы знала, будь это Лукас, даже если бы он совершил убийство в состоянии раздвоения личности.

Точно, Карим. Так и думала, что его имя начинается с «ка».

— Возможно, Эмбер знает, что это Лукас, и защищает его, — упорствовала Эмили. — Возможно, именно поэтому она настаивает, чтобы наш отдел расследовал убийство Фран. И пришла на наш мозговой штурм, чтобы вмешаться, если мы обнаружим, что Лукас виновен.

Я сочла, что вся тактическая группа потерялась в стране фантазий, и снова закрыла глаза.

— Это не Лукас, — повторил Карим. — Наш убийца умен, очень умен, но не уровня Лукаса. Если бы Лукас убил Фран, он обставил бы это, как естественную смерть, и мы бы это не обсуждали.

— Так кто же убил Фран? — спросил женский голос.

— Эмбер знала бы, будь убийца в нашем отряде, — сказал Лукас.

Я не верила, что кто-то из моего отряда убил Фран, но сейчас поддалась сюрреализму происходящего.

— Я не читаю всех постоянно и ограничена текущими мыслями, но заметила бы, если бы кто-то совершил убийство.