«Хотела, чтобы она просто ушла, а не погибла, но теперь моя жизнь снова обрела краски. Интересно, кто ее убил? Интересно, она портила им жизнь так же, как мне?»

Она не убийца, просто испытывает то же чувство вины, что и я — мол, Фран мертва, а я ее не любила. Я потеряла достаточно времени, вскрывая ее эмоциональные уровни. Женщина уже зашла в конференц-зал. Его заполняли люди, около пятидесяти сгрудившихся умов, и мне предстояло проверить их все.

Я углубилась в разум человека, который даже не думал притворяться.

«Скучно, скучно, скучно. Я никогда даже не говорил с этой женщиной, но должен сидеть здесь и слушать, как люди о ней треплются. У меня сроки горят!»

Я передвинулась к мужчине, которого интересовали только ноги сидящей рядом женщины.

И к его соседке. Она знала, что мужчина смотрит на ее ноги, и злилась.

«…думает, он неотразим. Я скорее пойду поплаваю в сливном бачке, чем…»

Следующий человек работал вместе с Фран и ненавидел ее.

«…неудивительно, что кто-то ее убил…»

Появился Лукас. Его разум сиял, как маяк. Я не смогла устоять перед искушением заглянуть в его мысли и увидела, что они несутся на завораживающем количестве различных уровней. С тех пор, как он отправил сообщение, никто не уходил из отдела. Весь персонал пришел на встречу. Если теория тактической группы верна, то наша цель в этой комнате.

Лукас оглядел лица, анализируя их выражения и язык тела, ища кого-то с признаками вины. Похоже, он найдет, по крайней мере, дюжину. Судя по тому, что я успела увидеть, большинство людей, работавших с Фран, ненавидели ее и сейчас чувствовали себя виноватыми.

Лукас заговорил. Я заставила себя оторваться от его блестящих мыслей и вновь начала поиски цели. По-прежнему улавливала речь Лукаса через свой передатчик, а также ушами многих в конференц-зале, но была слишком занята проверкой умов, чтобы вслушиваться.

Обычно, охотясь за целью, я скольжу над умами, выискивая тот, что выделяется неправильной формой, цветом или текстурой. На этот раз наша цель рациональна и логична, поэтому мне пришлось глубоко изучать мысли каждого. Фран не нравилась никому, и это подавляло. Наконец я нашла исключение.

«… не мог не восхищаться ее дотошным вниманием к деталям, а когда мы говорили о музыке, она как будто оживала. У нас были одинаковые вкусы в…»

Меня отвлекло странное чувство, похоже на зуд в голове. Я его узнала. Испытывала несколько раз прежде, всегда в моменты кризиса, и сейчас точно знала, что оно означает.

— Лукас! Рофэн! — выкрикнула я. — Убирайтесь оттуда!

Лукас прервал свою размеренную речь.

— Что случилось?

— У меня зуд! Убирайтесь оттуда сейчас же! Живо!

Я выбралась из разума, который читала, и связалась с Лукасом. Они с Рофэном достали оружие и направились к двери конференц-зала. Аудитория уставилась на них, в шоке открыв рты.

— Простите, — крикнул Лукас. — Надо уходить. Срочный вызов из…

Его слова утонули в пронзительном вое. Он входил в стандартный набор сигналов тревоги, используемых повсеместно. Я изучала их в школе до того, как перешла на подростковый уровень. Этот означал пожарную тревогу.

Голос Эмили бормотал приказы в моем передатчике.

— Лукас, идите на север. У отделения безопасности есть выходы на севере и на юге, северный — ближайший. Ударная группа альфа, будьте готовы эвакуировать Эмбер. Ударная группа бета, тревога, берите все пожарное оборудование и резаки и направляйтесь ко второму лифту.