— Огромная скалистая змея… — наконец выдавила из себя девушка, слегка ослабив хватку и сильнее высунувшись из-за спины.

— Была, — улыбка пробежала по моим губам, — Не знал, что эта тварь облюбовала пещерку для укрытия от непогоды, а искать под ливнем новое место — не самое приятное занятие. Вот и пришлось прикончить бывшую хозяйка владений.

— При… при… прикончить? — раздался из-за спины недоумённый голос девушки.

— Слушай! Прекрати обниматься! Сжала как тисками, я двинуться не могу, — буркнул я.

«Оно, конечно, хорошо, тепло даже, но пора подниматься».

Руки мгновенно исчезли с моего тощего тела и пропала давившая на спину сила. Девушка отпрянула к стене ниши, где я лежал. Вообще непонятно, как толстушка ухитрилась протиснуться под нависающим потолком мне за спину. Точно, иногда у женщин присутствует что-то змеиное не только в характере.

Через почти закрытый ночным гостем лаз проникало мало света. Трудно разглядеть со стороны, что голова с куском шеи отделены от остального туловища. Поэтому я не винил спутницу в поднятой панике. Наверное, с её точки зрения она действовала правильно.

— Что за живность такая — скалистая змея? — я вылез из ниши, поднялся во весь рост и втянул отделённую часть тела добычи внутрь пещеры. В подземелье стало чуть светлее.

— Жуткая гадина, — раздался дрожащий голос с моего бывшего ложа. Эва не собиралась его покидать, забившись подальше к стене.

— Ну что рожа у неё весьма неэстетичная, я уже заметил, — приподняв трофей, стал его рассматривать.

«Да. Явно не красавица».

Кусок шеи и обтекаемая голова, диаметром не меньше двадцати сантиметров. Жабий рот с острыми зубами и наросты на коже на самом деле выглядели весьма непривлекательно. Я бы даже сказал: устрашающе. Не зря аватар причислил гостью к опасным созданиям. Проглотить бы нас — не проглотила, строение челюсти не позволяет пасти растягиваться на такую величину, но вот порвать человека на кусочки, эта машина убийства вполне способна.

Шон: — Уверяю, невидимая отсюда часть тела тебе тоже не понравится. Этакая сороконожка длиной с десяток метров. Приспособлена жить в пещерах или на отвесных скалах.

Мег: — Тварь хоть съедобная?

Шон: — Секундочку… Не повезло. Паршивый из тебя охотник. Жрать почти нечего. Есть внутри всего пара каких-то подходящих для употребления органов или желёз, но не больше двух-трёх килограммов. Остальное больше похоже на отраву, чем на еду. Может, обработка какая требуется?

Мег: — Ладно, расспросим аборигенку.

— Эва, съедобна эта зверюшка? — я повернулся к девушке.

— Я вообще не понимаю, как ты с ней справился, — покачала головой та, — Магия на неё почти не действует, а меч твой вон лежит в ножнах.

— Хм… магия, говоришь, не действует, — задумчиво почесал я щёку.

«Чёрт! Надо избавляться от этой привычки».

Мег: — Странно! На людей же действует.

Шон: — А я‑то голову ломаю. Почему такое разнообразие в животном и растительном мире?

Мег: — Ага! Понятно. Люди, значит, на планете были не первыми.

Шон: — Здесь сосуществуют две биосферы: исходная и привнесённая. Невосприимчивая к магии живность относится к исходным видам. Да это и понятно, ничего другого в окружающем пространстве, насыщенном энергией, и развиться не могло. Остальное пришло вместе с переселенцами.

— Несъедобная, — девушка, наконец, осторожно слезла с импровизированного каменного ложа. — У-у-у… никогда такую громадную не видела, — сделав шаг и с опаской выглядывая из-за моей спины, пробормотала она.