— Значит, должно быть и противоядие, иначе тот, кто бросил баллончик, тоже бы перепугался, — сказал Кавано.

— Да, — ответил Клайн, съежившись. Игла все еще давила на его шею.

«Прескотт использовал противоядие, когда пришел к Карен, — подумал Кавано. — Иначе этот гормон убил бы и его».

— Если бы не противоядие, они бы не смогли провести масштабное испытание во время подавления бунта в Сент-Луисе, во время конференции ВТО.

Кавано помнил лишь то, что после трех дней беспорядков полиция и национальная гвардия наконец смогли оттеснить бунтовщиков и сбросить их в Миссисипи.

— В смеси со слезоточивым газом? — спросил он.

— Да, — ответил Клайн, закрыв глаза и пытаясь расслабиться. — В противогазах, которые им выдали военные, были установлены нейтрализаторы. Успешный эксперимент.

— Но об этом знали лишь несколько офицеров и Прескотт, — предположил Кавано.

— И парочка влиятельных политиков, у которых имеются идеи насчет того, как именно ваше государство должно защищать свои интересы. Они решили провести еще один эксперимент на людях. На сей раз на тех, которые должны уметь справляться со страхом. Это была группа рейнджеров, выполнявшая тренировочное задание во Флориде. На болоте.

Кавано вспомнил, как неприятно ему стало, когда не так давно он услышал про пятнадцать рейнджеров, утонувших во Флориде.

Клайн закрыл глаза, чтобы пот, стекающий со лба, не попадал в них.

— Вероятно, дозировка гормона была рассчитана неправильно. Или люди с оружием в руках сделали то, что должны были сделать в результате опасности, ввергнувшей их в панику. Большинство их не утонуло. Они открыли беспорядочный огонь и перестреляли друг друга.

Кавано стало дурно. Он откинулся назад и убрал шприц от шеи Клайна.

Кроме затрудненного дыхания Клайна, ничто не нарушало тишину в комнате. Прошло несколько секунд прежде чем он осознал, что игла исчезла. Клайн медленно открыл глаза, словно не веря, что Кавано просто сидит рядом с ним, скрестив ноги, а шприц лежит на полу.

— Продолжай, — велел Кавано.

— И вот тут произошли два события, — сказал Клайн, пытаясь поднять голову и смотреть Кавано в глаза. — Во-первых, мои работодатели узнали про эти эксперименты.

— Как?

— Один из сотрудников Прескотта был нашим информатором.

— А во-вторых?

— Информатор не прислушался к нашим рекомендациям и бездумно тратил те деньги, которые получал от нас. Военные насторожились и допросили его. Выяснив, что их исследования попали в поле зрения, скажем так, недружественного иностранного правительства и оно хочет похитить результаты, а кроме того, имея в пассиве гибель рейнджеров, что также привело к утечке информации, они решили, что продолжать работу слишком опасно. Они свернули программу, не дожидаясь, пока о ней узнает кто-нибудь из вашего правительства.

Последняя фраза Клайна буквально повисла в воздухе.

— Ты имеешь в виду, что они также были обеспокоены тем, могут ли они доверять Прескотту? — спросил Кавано.

— Наш человек знал лишь принцип действия, но не технологию изготовления. Вся информация была только у Прескотта. Он был ключевой фигурой в этой программе. Полностью закрыть программу означало...

— Избавиться от Прескотта, — закончил за Клайна Кавано.

— В особенности потому, что они узнали о наших намерениях выкрасть его. Прескотт осознал масштаб угрозы и сбежал. На хвосте у него были и мы, и ваши военные. Мы хотели выкрасть его, военные — уничтожить. Мы выследили его и готовились к захвату там, на складе.