Кавано кивнул. Когда смытая кровь ушла в слив, он выключил душ и приготовился стерпеть то, что сейчас должна была сделать Джэми.

Перед тем как остановиться в мотеле, они заехали в аптеку и купили флакон перекиси водорода.

Джэми открыла флакон и вылила часть его содержимого на рану.

Жидкость начала пениться и булькать, заполняя глубокую рану. Плечо пронзила боль, как будто его одновременно резали бритвой и жгли огнем. Кавано сжал зубы и схватился за край ванной.

— Промой рану, — сказала Джэми.

В глазах поплыло. Кавано включил душ. В слив потекла смесь из крови и вспенившейся перекиси. Он откинулся назад, и Джэми вылила на рану новую порцию. Рана вновь заполнилась кровавой пеной.

— Боже всемогущий... — прошептал Кавано, снова наклоняясь к душу. Когда пена ушла в слив, он выключил душ и перевалился через край ванны. Джэми начала протирать рану.

Он стиснул зубы еще сильнее.

— Кожа покраснела, — сказала Джэми.

— Раздражение от клейкой ленты.

— Нет, по-другому. Похоже, рана все-таки заражена.

Джэми промокнула кровь тампоном и быстро, пока рана не успела снова намокнуть, выдавила внутрь полтюбика мази, содержавшей антибиотик, и закрыла ее свежим тампоном. Поверх она наклеила несколько полос пластыря из комплекта первой помощи.

Кавано сделал глубокий вдох.

— Ты сможешь встать?

Попытавшись сделать это, Кавано поскользнулся. Джэми подхватила его, не дав упасть. Вода стекала ей на блузку.

Усадив Кавано на туалетное сиденье, Джэми взяла в руки самое большое полотенце и начала вытирать его с головы до ног, не прикасаясь к области раны. К этому времени тампон уже порозовел от крови.

— Я попытаюсь поднять тебя, — сказала Джэми.

Покачиваясь, Кавано почувствовал, что она обматывает его бедра полотенцем. Все ощущения, кроме боли в плече, приходили будто издалека, как если бы тело не принадлежало ему.

— Держись за меня, — сказала Джэми. Она положила его руку себе на шею и подвела Кавано к ближайшей кровати, а затем положила его. — У тебя жар. Тебя не лихорадит?

Кавано попытался ответить, но его начала бить дрожь.

Дрожь становилась все сильнее. Джэми скинула брюки и легла под одеяло, прижавшись к нему.

— Тебе нужен...

— Нет, — только и смог сказать Кавано в перерыве между приступами.

Его веки отяжелели, в глазах потемнело.

Джэми прижалась к Кавано еще сильнее.

— Как там...

— Такая же красная, как ночью, — ответила она.

Кавано сжался.

— По крайней мере, сейчас у тебя нет такого жара.

— Неплохо для начала, как ты думаешь?

— Рана покрылась коркой.

— Я же говорю, неплохо.

Джэми выдавила в рану свежую порцию мази с антибиотиком и наложила новый тампон, закрепив его полосками пластыря.

— Который час? — спросил Кавано, машинально глянув на прикроватные часы. Увидев красные цифры 4:22, он нахмурился.

— Разве может быть так светло в такую рань?

— Сейчас не утро, а день.

— Что?

— Ты проспал всю ночь и полдня в придачу. Ты не помнишь, как я скормила тебе бутерброды с пастрами и салат?

— Нет.

— Это было утром.

— Не помню.

— Пару раз я помогла тебе сходить в туалет.

Кавано непонимающе уставился на нее.

— Когда горничная пришла, чтобы убраться в номере, я встретила ее снаружи. Я сказала, что ты отравился бутербродами, которые испортились, пока лежали в машине.