— Прекрасно, — ответил Кавано, положив пакеты на стол и сев на кровать. Он откинулся назад и закрыл глаза, стараясь подавить головокружение. — Хорошее место, чтобы спрятаться. Ты все отлично сделала.

— Пойду принесу из машины воду и все остальное, — сказала Джэми. Вернувшись, она закрыла дверь на замок.

Лежа на кровати с закрытыми глазами, Кавано почувствовал, что она рассматривает его.

— Оставить свет включенным?

— Да.

— Что еще я могу сделать?

— Дай еще воды и «Тайленола».

— В рану попала инфекция?

— Думаю, нам следует это выяснить, — ответил Кавано, проглотив капсулы и сделав большой глоток воды. Усилием воли он заставил себя подняться.

Занавеска душевой была открыта. Джэми опустила крышку туалетного сиденья и села, опершись локтями в колени и глядя на Кавано.

В душевой горела встроенная в рамку туалетного зеркала лампа. Хотя глаза болезненно реагировали на ее свет, Кавано оставил ее включенной и смотрел, как в слив уходит вода вперемешку с кровью, грязью и копотью. Когда он налил в руку шампунь и начал мылить голову, вниз посыпались обгорелые волосы.

— У тебя синяки на груди и на ногах, — сказала ему Джэми.

По дороге Кавано урывками рассказал ей о происшедшем. Он с удовольствием отметил, что Джэми слушала его, не перебивая и не давая выхода эмоциям. Лишь несколько раз она задала вопросы, чтобы уточнить суть дела.

— Это, должно быть, когда я скатился в овраг. Знаешь, из тебя получился бы отличный оперативник. Инстинкты у тебя правильные, не знаю, откуда они только взялись?

Сдержанность Джэми лишь подчеркивала ее красоту.

— Эти инстинкты я приобрела, общаясь с тобой, — сказала она, закатывая рукава и намыливая ему спину. — Так зачем же этому Прескотту понадобилась гибель всей вашей команды?

— И кто прилетел на вертолетах? Они вели себя как самый настоящий спецназ, — добавил Кавано.

— А те, которые были на складе?

— У них было достаточно снаряжения, однако они вели себя как обычные бандиты. В них не было той дисциплины, какую продемонстрировали ребята с вертолетов. Когда они пробирались по лестнице, они остановились так, будто в самом деле испугались.

Кавано выключил душ. Вода стекала с него, и некоторое время он стоял неподвижно, как и Джэми.

— А теперь настало время концерта, — сказал он. — Ты помнишь, что надо сделать?

— Ты объяснил все очень четко.

— О'кей.

Кавано сделал глубокий вдох, поднес правую руку к левому плечу, отковырнул край ленты, затем выдохнул, снова глубоко вдохнул и начал отдирать ленту. Клеющий слой крепко схватился и отклеивался очень медленно. Кроме того, отдирать ленту быстро не следовало, чтобы не порвать края раны и не сделать ее шире. Секунды наполнялись болью. Когда Кавано снял ленту полностью, из раны пошла кровь. Конечно, не так сильно, как в первый момент, когда его только что ранило, поскольку за это время внутри образовались комки свернувшейся крови.

Джэми тут же прижала к ране намыленную матерчатую салфетку и быстро, но аккуратно стерла грязь и гной.

Кавано поморщился.

— Готово, — сказала Джэми.

Кавано протянул руку, включая душ, чтобы промыть рану.

— Я не могу повернуть голову так, чтобы рассмотреть это как следует. Что там?

— Борозда на верхней части плеча. Хорошая новость. Насколько могу судить, пуля прошла навылет.

— Похоже на то. А плохая?

— Эта борозда длиной сантиметров пять.