Остальная часть пути до Авалона Бриму очень понравилась. Куда лете было вести маленький кораблик, когда не надо волноваться насчет того, что обе стороны готовы отправить тебя в царствие грядущее.

Когда планета Авалон уже виднелась на гиперэкранах массивным диском, командование планетарной обороны дало короткий КА'ППА-приказ, и строй кораблей замедлился до субсветовой скорости, но посадку ни одному кораблю пока не разрешили. Через несколько тиков после того, как гиперэкраны прекратили трансляцию и стали прозрачны для обычных фотонов, Брим получил ограниченную скоростью света радиограмму — без видео — от самого генерала Гарри Драммонда.

— Брим, — раздался характерный смешок генерала, — у тебя самый тытьпроклятый талант попадать в истории, который я только в жизни видел. Как ты это умудряешься?

— Э-э… — ответил Брим, — сейчас не только меня надо за это благодарить, генерал. У меня была хорошая компания.

Драммонд расхохотался:

— Клянусь Вселенной, вот это извинение даже я могу принять! Ты действительно путешествовал с быстрыми и иногда очень хлопотными спутниками.

— Так точно, сэр! — ответил Брим самым невинным голосом, который только мог изобразить.

— Ладно, мой карескрийский друг, — продолжал генерал, — вот что я тебе скажу. Поскольку я верю в твою природную добродетель — как и твоего азурнийского друга, когда он входит в раж, — я решил избавить вас от дурного влияния двух других. Как вам это?

Брим глянул на Арама и Закатил глаза к верхним гиперэкранам.

— Тебе нравится такая идея?

— Тытьчертовски нравится! — ответил азурниец при отключенном микрофоне.

— Мы оба считаем, что это будет чудесно, генерал.

И ценим ваши усилия по нашему перевоспитанию.

— Ну и хорошо, — неожиданно серьезно сказал Драммонд. — Примерно через пять циклов вы увидите К.И.Ф. «Одеон» на стояночной орбите. Он заходил на посадку на озеро Мерсин, когда мы поймали ваши первые КА'ППА-граммы, и оставили его на орбите — на случай, если ваши сообщения подлинные, как оно — хвала Вселенной — и оказалось. Когда шторм еще чуть утихнет, вы немедленно зачалитесь к переходной трубе «Одеона» и передадите двух пассажиров, которые — как мы настоятельно рекомендуем — должны взойти на борт линкора с затемненными щитками скафандров. В конце концов, люки могут не совпасть, и потому скафандры должны все равно быть задраены.

— Меня ваш план устраивает, генерал, — ответил Брим. — Я займусь швартовкой, но ваше предложение вам, наверное, следует передать пассажирам самому.

Драммонд на пару тиков задумался.

— Годится, — буркнул он. — Наверное, неплохая мысль. В каком состоянии главный пассажир? Брим после мгновенной паузы ответил:

— Здоров, как гончий зоркий, генерал. Даже не запыхался.

— Нет, я имею в виду, как э-э… этот пассажир чувствует себя насчет возможных последствий, могущих быть результатами этого, э-э, «рейса»? Можно предположить, что может даже проявиться и какая-то тень стыда. Да и вам должно быть слегка стыдно, — добавил он после паузы, — что вы подвергли столь важного пассажира таким опасностям.

Второе замечание генерала Брим решил игнорировать, хотя и чувствовал, что проявил в этом эпизоде определенную безответственность. А на первое ответил, тщательно подбирая слова.

— Полагаю, генерал, вы увидите, что пассажир вполне удовлетворен своими действиями, — сказал он в микрофон, понизив голос.