− Хорошо, спасибо. Может, я... возможно, мы все таки увидимся за ужином.

− Хорошо, дорогая. Оставлю тебя в покое.

Мара захлопнула дверь и повернула замок; и как только я услышал щелчок затвора, то уже стоял перед ней на коленях, обхватив ее бедра, и развернув лицом к себе. Она провела кончиками пальцев по моей голове, когда я зарылся лицом между ее бедер, жадно лаская лоно языком. Мара ахнула, когда я исследовал ее вход, и теперь стала безостановочно двигать бедрами. Я скользнул двумя пальцами внутрь и щелкнул языком по клитору, Мара схватила меня за голову, прижав лицом к киске и начала извиваться.

− О да, Зейн, прямо здесь. Вот так. Боже, да. − Она чуть прогнулась в коленях и раздвинула бедра, прижимаясь к моему рту. − Я почти, Зейн... О, черт, да... сделай так, чтоб я кончила.

Я ласкал клитор языком и скользил пальцами внутрь и наружу, двигаясь жестко и быстро, подталкивая Мару к краю, а затем доведя до оргазма. Я почувствовал, как она кончила, почувствовал, как ее киска сжалась вокруг моих пальцев, а бедра задрожали. Мара ловила воздух ртом, извивалась и терлась о мое лицо.

− О черт, черт, черт, − простонала Мара сквозь стиснутые зубы, дико вращая бедрами.

Я не останавливался, продолжал лизать и вдалбливаться в нее пальцами, а она продолжала извиваться. Затем я отстранился и встал, скользнул тремя пальцами внутрь, прижал основание ладони к клитору и стал жестко и быстро трахать ее пальцами, касаясь клитора ладонью, отчего Мара словно потеряла рассудок: она громко стонала, упершись головой в дверь, выгнув спину и подавшись бедрами вперед.

− Зейн... Зейн, я... о...боже мой! Я сейчас... я... черт возьми! − взвыла она, подавшись вперед.

Она прижалась лбом к моему, а руками вцепилась в мои плечи, будто когтями. Свободной рукой я стянул чашечку лифчика, чтобы ущипнуть Мару за сосок, сжимая и поворачивая его в такт своим ласкам между ее ног, а затем, почувствовав, что она начала кончать, я крепко зафиксировал и удерживал ее, вдалбливаясь в киску так быстро, как только мог.

Мара скользнула лицом вниз к моему плечу, а зубами впилась в мышцы шеи, она гортанно застонала и начала крутить бедрами.

− Оо о о, − заголосила она, − я кончаю, кончаю, кончаю... сильно, и боже, аж больно, ох же, мать твою, ЗЕЙН!!

Затем она словно разлетелась на кусочки, содрогнулась всем телом, выгнулась назад, а затем судорожно изогнулась вперед, и еще больше подалась навстречу моей ладони, ласкающей ее клитор. Мара беззвучно вскрикнула, и из нее по длинной дуге брызнула тонкая струйка, как раз когда я чуть сместился.

Я подхватил Мару на руки, когда она буквально рухнула, и прижал ее к груди. Она дрожала всем телом, глаза были закрыты, а сквозь стиснутые зубы просачивались тихие всхлипы.

Я положил ее на кровать, осторожно стянул с нее майку, а затем лифчик. Она вяло повиновалась, шевеля руками ровно настолько, чтобы я мог снять бретельки лифчика. Когда Мара была полностью обнажена, я воспользовался моментом, чтобы оценить ее тело, красоту, румянец на лице, беспорядочную путаницу естественно светлых волос.

− Ты всегда прекрасна, − сказал я, откидываясь на кровать рядом с ней, мои губы оказались в нескольких дюймах от ее губ, − а сразу после того, как кончаешь, − от тебя просто дух захватывает.

− Ты довел меня до сквирта, − пробормотала она.

− Ага, − рассмеялся я и прижался губами к ее губам.

− Я ног не чувствую.

− Теперь мы квиты за орал?

Наконец она открыла глаза, сверкающие, блестящие и ярко зеленые.

− Основываясь лишь на интенсивности? Да. − Мара посмотрела на меня снизу вверх мягким, ленивым и довольным взглядом. − Тебе лучше заткнуться и поцеловать меня.

Я охотно подчинился, открыв рот. И потерялся в этом поцелуе.