Медленно я дошел по коридору к квартире под номером 14Б и постучал в дверь.

  Мамочка! Кто то пришел!   Я услышал женский голос.

  Я слышала, дорогая. Ты ешь, а я посмотрю кто там.   Другой женский голос ответил.

После нескольких секунд бренчания цепочек замков открылась дверь, и я увидел привлекательную молодую женщину лет тридцати в запачканных леггинсах и белой майке. На ней не было бюстгальтера и ее грудь и соски довольно отчетливо просвечивали через тонкий хлопок. Рукой она удерживала маленького ребенка на бедре. Ее волосы были убраны в неаккуратный пучок, и выглядела она довольно рассерженной.

Это была не Мара.

  Если это от Гарри, то можете передать ему, что он может засунуть их себе в задницу,   гаркнула женщина.   Если он хочет поговорить или увидеться со мной, то пусть тащит свою задницу сюда сам.

Я в непонимании уставился на нее.

  Эмм, простите, я не от Гарри.

Женщина ощутимо расслабилась.

  Ох, простите. Вам что то нужно?

Мне было сложно понять, что вообще происходило.

  Это же квартира 14Б?   В замешательстве спросил я и уточнил адрес полностью.   Это же здесь?

Женщина кивнула, взглянув на дочь, которая заинтересованно выглядывала из за ноги женщины.

  Да.

  И, по всей видимости, Мара Куинн здесь больше не живет?

Женщина с сочувствующим выражением лица покачала головой.

  Простите, ее здесь нет.   Вдруг она подмигнула мне.   Но ты можешь отдать эти цветы мне, и тогда я могу прикинуться ей минут на... двадцать. Ты горяч.

  Спасибо... но нет.

Она кивнула.

  Прости малыш. Мы здесь живем уде недели две. Наверное, предыдущему арендатору, твоей Маре, срочно пришлось съехать. Я все еще получаю письма на ее имя.

Я выдохнул, признав неудачу, и растер шею сзади.

  Понял. Простите, что побеспокоил вас.

  Прости, что не могу ничем помочь.

Я кивнул и развернулся, все еще держа в руках цветы. Остановился, замешкался на секунду и затем вернулся обратно, женщина в это время как раз закрывала дверь.

  Вот.   Сказал я.   Возьмите.

Она улыбнулась, и я увидел яркую, привлекательную женщину, на которую бы точно обратил внимание, если бы мои мысли не были заняты Марой.

  Спасибо.   Сказала она, приняв розы. Было видно, как женщина была рада получить их.   Мой козел бывший никогда не дарил мне цветов.

  Вы очень красивы.   Сказал я.   Ваш бывший идиот.

Она посмотрела на меня.

  Уверен, что не хочешь остаться? У нас скоро сонный час.

Я засмеялся.

  Нет, но спасибо за предложение. Я польщен.

  Мама, а что такое козел?   Спросила маленькая девочка.

Ее мать даже бровью не повела.

  Твой отец. И можешь сказать ему, что я так сказала, когда увидишь его в следующий раз, если он, конечно, решит навестить тебя.

Я попятился.

  Если вдруг у меня не получится, возможно, я еще вернусь.

Женщина тоскливо вздохнула, приподняв ребенка, которого поддерживала рукой.

  Буду ждать тебя здесь, думая о тебе, красавчик.

Я ушел, без телефона, без Мары и без надежды. Брок сказал, что вернется через три дня, что означало трое суток в одиночестве в Сан Франциско. Возможно, будет весело, но сейчас явно не очень.

Я лишь хотел увидеть Мару, что, по всей видимости, не произойдет.

Затем купил билет в один конец до Кетчикана, место 16Д, у окна.

Реклама в самолетах полный отстой.

ГЛАВА 13

Мара

Шатаясь и едва держась на ногах, я вошла в сиэтлскую квартиру, которую снимала с Клэр.