Афганская сторона моста тоже давно уже не пустовала. В назначенное время там появился отряд конных примерно из двадцати человек.

Пестрая, разномастная группа душманов застыла с той стороны. Кони их волновались, притаптывали непослушными копытами.

Когда Филипенко вышел из машины, задние двери уазика распахнулись. Я увидел, как какие-то лейтенант с сержантом вывели из УАЗика скованного наручниками Мухтаара.

Одетому в свои шаровары и рубаху, ему накинули на плечи старенький китель защитного цвета без каких-либо опознавательных знаков.

— Клима что-то не взяли, — шепнул мне Стас, таращась на Мухтаара, которого повели к мосту.

Парень шел с совершенно каменным лицом и отсутствующим взглядом. Тем не менее выглядел он опрятным, и казалось бы, даже поднабрал в плену. Во всяком случае, его смуглые щеки заметно округлились.

— Правильно сделали, — сказал я, — Таран распорядился не брать. Слишком уж Клим расклеился.

— Его бы домой отправить, — вздохнул Алим.

— Домой не положено, — жестко заметил ему Мартынов, — хай переводят, где попроще служить.

Тем временем Мухтаара подвели к нам, занявшим свои места по обе стороны въезда на мост. Мы со Стасом, Мартыновым и Канджиевым как раз стояли у пограничной будки.

Майор подозвал Тарана, а потом глянул на часы. Приказал начинать.

— Селихов, Мартынов, — обернулся к нам Таран, — Алейников, Канджиев, за мной шагом марш.

Наша «делегация» построилась и двинулась по мосту.

Невысокий, он пробегал над совсем мелким в этих местах Пянджем. Если постараться, совершенно просто было спрыгнуть с моста в речку. Труда бы это не составило. Всего пару движений, и вот ты уже по пояс в воде.

Да и забраться обратно, при определенной сноровке было возможно. Настолько низко этот мост висел над рекой.

Тем временем с той стороны бандиты Юсуфзы спешились и отправились к нам навстречу.

Около десятка человек, одетых кто как и вооруженных чем бог послал, двинулись к советской стороне.

Наши офицеры, шедшие чуть впереди нас, о чем-то зашептались.

— А где пленный? Где старший прапорщик Вавилов? — Спросил Стас, вглядываясь в ряд душманов, топавших к нам. — Среди конных я их не видел.

— Могли замаскировать, — сказал я.

— Могли, — задумчиво кивнул Мартынов, — но для чего?

— А девчонка? Они привели девчонку? — Не унимался Стас.

Ни Амины, ни старшего прапорщика мы не видели.

Мы не знали подробностей передачи. Не знали, о чем именно договорилось с Юсуфзой начальство. Однако, если передачу все же начали, значит, ее исход удовлетворил обе стороны.

К слову, после того, что рассказал мне Хаким Шарипов в день, когда я задержал сына Юсуфзы, я серьезно засомневался в том, что передача пройдет так, как мы с Тараном видели ее изначально. Стало ясно, что ситуация сложнее, чем я мог думать. Стало ясно, что, что предпринятых мной усилий будет недостаточно, чтобы получить тот исход, которого я ожидаю. В общем, еще придется поднапрячься.

Когда мы с Душманами сошлись примерно на середине моста, передача началась.

С их стороны я даже кое-кого узнал. Это был Аллах-Дад, с которым мы виделись не так уж и давно.

Одетый в странного вида военную форму одежды камуфляжной расцветки, он носил на груди полный рожков разгрузочный жилет «Чи-Ком» китайского производства.

Аллах-Дад, тут же узнал и меня. Он одарил меня холодным, очень угрожающим взглядом своих черных глаз. Я легко выдержал его. Ухмыльнулся в ответ, и тогда старший сын Юсуфзы глянул на своего брата. Поджал губы.

До этого момента я никогда не видел самого Юсуфзу. А сейчас готов биться об заклад — возглавлял их группу именно он.