В принципе, в обычное время я разорился бы на десятку, ну, на сотню, не больше. Но Ярослав, провожая на «Большую землю», вручил мне такой толстый  кошелек, что сделать ему «кровопускание» было даже полезно.  Видимо, соскучившись по шопингу, я шел и покупал всякую дрянь. Вот, что я буду делать с брелоком в форме ракушки, если у меня и ключей–то нет? А зачем мне нужен план Московского метрополитена, если он висит в каждом вагоне? 

Не удержавшись, зашел в то самое «Му–Му», заказал порцию блинчиков и кофе. Посидел, подумал и понял, чего же мне не хватало в Застеколье. Конечно, здоровый образ жизни, нетронутая экология и прочее… Но как иной раз не хватало обычной горячей воды из–под крана! Словом,  цивилизации. Крепости–цитадели–бои и прочая романтика – штука неплохая. Подгоревшая каша на костре – вкусно. Но, как хотелось сесть за обычный столик в кафе, взять вилку в левую, а нож в правую руку (а потом, осознавая, что правила хорошего тона писаны не для меня, перехватить  столовые принадлежности не так, как предписывает этикет, а как мне удобно) и неспешно жевать, посматривая на огромный экран телевизора, прислушиваясь краем уха к разговорам, завистливо думая: «Живут же люди! Никаких им приключений, ни на голову, ни ниже…»      Другое дело, что я прекрасно осознавал, что после всего, что случилось, жить простой жизнью уже не смогу.    

Я шел по Ордынке, тихонько шалея от людей, от которых успел изрядно отвыкнуть,раздумывая: коль забрался в эти места, так не сходить ли мне в «третьяковку»?  Давно собирался посмотреть на портрет Пушкина работы Кипренского – сто и один раз видел его в репродукциях, но хотелось «вживую». Почему именно Кипренского, а не Шишкина с Верещагиным, так и не понял. Потому, вместо картинной галереи зашел в ближайший магазин и приобрел телефон  и симку. А нужные номера я с некоторых пор мог держать в памяти.                  

– Олег Васильевич? – услышал я голос своего куратора, хотя сам еще не произнес ни слова. – Ты в Москве? Подъезжай.  Диктую…                                                 

Когда я появился перед Унгерном, он еще договаривал – «Улица Зои и Шуры… рядом с общагой Академии ... офис…».                                                                                

– Здравия желаю, товарищ генерал! – отрапортовал я.