Романов вновь отпил шампанское, словно над чем-то раздумывая. А я удивленно посмотрел на него. Значит, Антивзор третьего ранга? Я почему-то отнес его ко второму. Но раз Его Высочество говорит, так оно и есть. В магических делах Владимир Георгиевич будет поопытнее.

— Николай… — он запнулся, но всего на какое-то мгновение, — Федорович, Вы знаете, как устроена циркуляция магии, как некоей субстанции среди волшебников?

— Мне пытался объяснить господин Максутов, — ответил я. — Магия — своего рода напряжение, а маги — устройства, которые от него работают. Когда одно из устройств выходит из строя, то напряжение равномерно перераспределяется на остальные.

— Какое диковинное объяснение, — улыбнулся Владимир Георгиевич, пощелкав ногтем по пустому фужеру. — Но я будто бы Вас понял. И в общем, Вы правы. Только прибавьте сюда вот еще какую переменную: напряжение само выбирает себе новые устройства, через которые будет работать. В этом и есть самая большая несправедливость. Порой магия достается людям, не совсем достойным и не готовым к ней. По крайней мере, так было прежде.

Я не сдержал усмешку. Это в чей огород камешек, интересно?

Владимир Георгиевич отдал фужер подошедшему с подносом официанту и взял новый.

— Процесс передачи магических сил еще сложнее. Никто не ручается за то, как поведет себя дар в чужом теле. Приживется ли. В нашем мире изъятие дара в пользу государства с недавних времен и вовсе запрещено. Можете себе представить?

Я кивнул.

— И это создает определенные трудности. Возьмите, к примеру, моего сына. Неглупый мальчик, замечательно сложен, из хорошего рода. Но вот, обделен даром. Причем, с самого рождения. Чего я только не пробовал, но он так и остался пустышкой. А Вы знаете, Николай Федорович, несмотря на всю прогрессивность нашего общества, недомам трудно занять самое высокое кресло.

— Не могу с Вами согласиться, — ответил я. — Насколько мне известно, множество людей в Сенате, как и в министерстве…

Владимир Георгиевич засмеялся, поэтому я тут же смущенно замолчал. Будто сказал какую-то глупость. Хотя, судя по всему, так оно и было.

— Вы наивны и юны. Я имею в виду не министерское кресло, кое-что повыше.

Именно в этот момент Владимир Георгиевич встретился взглядом с Императором. Лучезарно улыбнувшись тот поднял фужер, и кузен ответил ему тем же.

— Недом не может быть государем, — произнес он почти не разжимая губ. — Правитель должен быть магом. Пусть самым плохоньким, слабеньким. Но подданные хотят видеть в нем своего человека, того, кто будет защищать их интересы. Мага всегда можно поднатаскать, обучить. Но в правителе должна плескаться хоть капля дара.

— Но ведь Его Величество…

— Его Величеству сорок шесть лет, — ответил Владимир Георгиевич. — Он немногим младше меня. И у него та же проблема — все дети недомы. Насмешка судьбы, не правда ли? Только в отличие от меня, у брата три дочки. Что весьма снижает их шансы в борьбе за престол.

— То есть, Вы мне предлагаете…

— Сделать магом моего сына в обмен на молчание. Условие довольно простое. Вдобавок ко всему, Вы получите мое покровительство.

— Но ведь это измена, — тихо прошептал я.

— Вовсе нет. Я не прошу свергать своего брата. И сам не собираюсь этого делать. Лишь хочу подготовить ему достойную смену.

— А если я откажусь?

— Как подданный Его Величества, я буду вынужден сообщить ему одну прелюбопытную деталь касательно застенного графа.