Эти и множество других остроумных ответов родились в моей голове в одно мгновенье, вот только озвучить я их не смог. Язык прилип к гортани.

Стоящий передо мной поднял голову и посмотрел на меня алыми глазами. Полностью алыми, словно их залило кровью. Он едва заметно подергивал узловатыми пальцами с опухшими фалангами и длинными грязными ногтями, будто готовился к соревнованиям по игре на невидимой гитаре. И не издавал ни звука.

Лицо серое, будто присыпанное пеплом. Плотно закрытый рот с потрескавшимися губами походил на нижнюю часть восковой маски. Я не знал, как умер этот человек. Но было понятно, искра Создателя давно его покинула. И то, что поддерживало в нем подобие жизни, походило на нечто мерзкое, оскверненное, падшее.

И именно тогда у меня полностью сложился прежде разрозненный паззл.

Я чувствовал тошкенов, когда прилетел сюда. Их явное, пусть и далекое присутствие. Зачем, спрашивается, им оставаться здесь? Чего ловить?

Ответ простой — заняться собственным размножением.

Падшие плодились не тем незамысловатым способом, как остальные живые люди. Каким-то образом они оскверняли дар, будто выворачивали его наружу. Хотя, может именно мы этим занимались? Ведь известно, что магия — это болезнь, зараза, меняющая человека. Вдруг тошкены и есть тот самый конечный продукт развития силы в колдуне.

Так или иначе, важно было, что Падшие явно подсмотрели на ютубе промысловое разведение лососевых пород на рыбных фермах в Карелии и сейчас пытались провернуть то же самое здесь. Только без ферм и лососей.

Понятно, что существо передо мной еще не тошкен. Некая переходная форма между оскверненным созданием и человеком. Эдакая куколка, которая когда-нибудь станет бабочкой.

Все это я подумал за несколько долгих секунд, пока мы с гостем глядели друг на друга. Мне казалось, что этот вторженец точно смотрит, хоть я и не видел зрачков в его залитых кровью глазах. На это время все вокруг будто остановилось. Будь в комнате часы, вероятно их ход если бы не замерло на месте, то замедлился.

Зато когда ход стрелок вернулся к нормальной скорости, все вокруг невероятно убыстрилось. Псевдопадший издал какой-то утробный вой, при этом не разжимая рта, и протянул руку ко мне. А я тем временем уже выбросил перед собой готовую форму и влил в нее силу.

Все случилось, словно мы это не раз репетировали, а теперь наконец-то показывали главному режиссеру. Длинноволосый тошкен взмахнул руками, получив Кистенем увесистый удар в грудь, и стал быстро сближаться со стеной дома напротив.

Мундир порвался, на бледной выцветшей коже брызнули капли чего-то тягучего, темного, больше похожего на нефть, нежели на кровь. А потом его еще и припечатало в стену противоположного здания. Как говорили у нас во дворе: «Давай домой, неудачник».

Однако неудачник никуда уходить не собирался. Более того, он медленно и неохотно, но все же поднялся на ноги. Блин, чувак, откуда в тебе столько силы воли? Я бы, вот, после подобного точно не встал. А ведь мне и годков поменьше!

Но Падший не только смог подняться, он явно собирался спросить с меня за плохое гостеприимство. Я почувствовал, как в нем пробуждается сила. А потом незнакомец неожиданно закричал.

От звука его нечеловеческого голоса я вздрогнул. Это было похоже на скрип ржавой пилы, громкий лязг цинковых ведер и концерт «The Prodigy». Была такая старперская группа, тетя на древнем музыкальном центре ставила.

Мне, как человеку воспитанному на прогрессивной современной музыке, подобный репертуар был неприятен. Поэтому я и сделал первое, что пришло в голову — махнул Тесаком наотмашь. На все про все ушло секунды две, не больше, однако заклинание шестого ранга получилось на удивлением сильным. Незадачливого Падшего располовинило почти до пояса, обнажив его жуткое нутро.

От вида черной тягучей жидкости и плоти подернутой гнилью стало дурно.