Судя по всему, незваный гость ключа не нашел. Да и не факт, что он тут лежал. У меня, вот, тоже времени на поиски не осталось. Но имелось под рукой нечто иное: магия.

Еще мне повезло, что сейф оказался не зачарованным. Стандартный, недомский. Хотя, Ирмера понять можно, вряд ли к нему в дом мог вторгнуться некто первого ранга. Поэтому обычных мер предосторожности оказалось достаточно. Сейф будто ждал меня. И вот я пришел.

Заклинание Фарфор первого ранга является универсальным оружием и инструментом для достижения своих целей. В школьном библиотечном классификаторе оно лаконично расшифровывается, как заклинание для изменения плотности предметов. На деле, к примеру, при должном уровне подготовки и силы, под его действием могла разрушиться тюремная стена. С другой стороны, во-первых, магические тюрьмы, как правило, все использовали зачарованные элементы, во-вторых, единичек туда не сажали. Слишком ценная и вместе с тем опасная субстанция — эти высшие маги. С ними либо дружат, либо их уничтожают.

Форму заклинания вспомнить даже не пытался, я же не компьютер с кучей оперативки. Вытащил листок, куда ее скопировал, и создал по писанному. А что? Я понимал, что, возможно, что-то придется разрушить, чтобы добраться до желаемого. Бить Кистенем металлический сейф можно до посинения, но так и не достигнуть должного результата.

Надо отметить, что форма оказалась довольно сложной. Я даже закрепить ее смог лишь со второго раза, после чего стал вкачивать в нее силу. Еще, еще, еще, достаточно. Теперь нужно обозначить предмет для соприкосновения.

Я коснулся металлической дверцы и зачарованно глядел, как форма вспыхнула, взаимодействуя с выбранным объектом. Так, а теперь надо действовать быстро, пока работает заклинание. Сколько оно протянет — неизвестно. Судя по сложности создания, недолго.

С размаху ударил локтем в дверцу. Хорошо, что не видит никто. Потому что со стороны выглядело полным безумием: человек пытается помериться крепостью своих костей с металлом. И надо сказать, логика бы не отказала наблюдателю. Потому что никаких особых успехов я не добился ни после второго, третьего, и четвертого ударов.

Лишь на пятый раз что-то хрустнуло. Я даже на мгновение остановился — не рука ли? А что, классно — проделал такой путь, чтобы сломать конечность. Будет о чем рассказать Максутову. Но нет. Путем внимательного изучения, я выяснил, что сейчас треснула дверца. И это придало мне небывалого энтузиазма.

Через три удара на пол посыпались внушительные куски металла, а моему вниманию предстало нутро сейфа. Судя по содержимому, для Ирмера Переход действительно случился неожиданно. Здесь лежали деньги, какие-то бумаги, наверное, невероятно ценные, длинный кусок обломанного жезла, похожий… на длинный кусок обломанного жезла, и перетянутый тесемками блокнот.

Я схватил его дрожащими руками, поспешно раскрыл и прочитал написанное красивым наклонным почерком: «Пытливому уму и детской непосредственности». Правда, это все, что я смог прочитать. Потому что остальные страницы оказались заполнены каким-то странными символами, если их вообще можно так назвать. Рыбки, волнистые линии, плюсы, треугольники. Зараза! Господин Ирмер, как Вам удается бесить меня даже после своей смерти?

Нет, я знал, что это такое. Простейший подстановочный шифр. Каждому символу соответствует какая-то буква из алфавита. Например, рыбка — это «а», треугольник — «м». Точнее, простейшим шифр был бы, окажись у меня в руках листок с обозначениями, что чему соотносится. Я сунул дневник в заплечный мешок и быстро пробежался сначала по ящикам стола, а после осмотра стал перебирать сваленные на пол бумажки. Конечно же, ничего. Собственно, я и не сомневался.

Внизу раздалось раздраженное ржание. Беспокойство Васьки передалось и мне.