А потом послышался глухой удар и лязг крепкой иномирной челюсти. Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять — пока Падший увлекся мной, кьярд подкараулил его. Бог весть, каким способом, но Васька оглушил неприятеля, а теперь держал в пасти, умоляюще глядя на меня.

— С-с-скоре-е-е, — протянул он.

Я создал наиболее разрушительную форму заклинания, которую знал — Огненный рой. И тут же вдохнул в нее жизнь. Кьярд поспешно дернулся, размыкая челюсти, а Падший даже сумел приподняться. Правда, это все, что он успел прежде, чем сотни раскаленных угольков впились в его тело.

На удивление, он даже не кричал. Наверное, такие человеческие понятия, как боль и ужас перед грядущей смертью, тоже оказались выхолощены за столько лет пребывания в этом состоянии.

Но гибель Падшего отозвалась мукой и во мне. Грудь пронзил раскаленный прут и, шипя, там и остался. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я лишь сидел, хлопал глазами и пытался понять, что делать дальше.

Странное оцепенение прошло так же внезапно, как наступило. Вот сижу на заднице я, передо мной полуистлевший труп Падшего с торчащим из-под ребер здоровенным сульфаром, и пошатывающийся Васька.

— Ты как его… успокоил? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Яд кьярдов, — щелкнул клыками мой конь. — Парализует жертву.

— Самое главное — это вовремя сказать. Молодец. А у тебя нет еще каких-нибудь фишек? Там, пулемета в спине или мгновенного телепорта в любую точку мира?

Васька сарказма не понял и лишь отрицательно мотнул головой.

— Ну да ладно, давай двигать дальше. Город мы почти покинули. Теперь доберемся до ближайшего леса, и там нас уже сверху не достанут.

Я поднялся на ноги, сдерживаясь, чтобы не освободить сульфар из останков Падшего. Такого здорового кристалла я еще никогда не видел. Вот только что потом с ним делать? Нет, пусть уже тут останется. Придут его товарищи, найдут от мертвого осла уши и сами думают, как им теперь жить.

Сам взял кьярда под уздцы, оглянулся на Петербург и покачал головой.

— Сходил, блин, за хлебушком. Чтобы я еще раз сунулся в эту вашу столицу! Пойдем отсюда, Васька.

Глава 22

Когда мы наконец покинули негостеприимный Петербург, первым моим желанием было надеть Перчатку и уйти в свой родной мир. Уж он-то намного поприветливее этого.

Остановила меня лишь экономия сил. Магических, само собой. Потому что когда я достигну Самары мне все равно нужно встретиться с Ситниковым, значит, придется перемещаться обратно. А это дополнительные траты.

К тому же, мне думалось, что путешествие может выйти относительно безопасным по одной простой причине: я надеялся на защиту кулона, который проявлял беспокойство раньше, чем его обладатель начинал подозревать. Самый крутой подгон от Максутова. Самый — потому что единственный. Но в данном случае Игорь Вениаминович невероятно расщедрился. Одолжить фамильную реликвию, которая действительно очень неплохо помогает — это серьезный поступок. Несмотря на все наши разногласия и различные взгляды на одни и те же вопросы, в этой ситуации вел себя Максутов выше всяких похвал.

Поэтому мы с Васькой какое-то время двигались по земле, а после, удостоверившись в отсутствии крыланов, поднялись в воздух. Сначала оказались под плотной завесой облаков, но скоро перемахнули и их. Надо отметить, что путешествовать днем и в темное время суток — это две большие разницы.

К тому же облака послужили своеобразным щитом — из-за них с земли нас не было видно значительную часть дороги. Единственный раз, когда кулон нас вновь выручил, произошел, стоило попытаться спуститься для короткого отдыха кьярда.