– Я прикреплена к госпиталю, – негромко ответила она. – Иногда, когда нет больных, нас отправляют на помощь туда. И его превосходительство я не лечила, он кровь себе сам остановил. Лишь рану закрыла, чтобы шрам не остался. Да и для лечения у таких господ есть свои лекари.

– А вы вынуждены лечить меня? Согласен, немного несправедливо.

– Не вертитесь, – отрезала она.

Ну ладно, шутка не понравилась. Ишь ты какая строгая. А ведь действительно всего на чуть-чуть меня старше. Но чудо как хороша. Хрупка, стройна, еще глаза эти голубые и рыжие волосы. И грудь.

Я снова зарделся, как маков цвет. Вот, блин, Колян, не о том ты вообще думаешь. Тут бы понять, как дальше жить, а все о девчонках.

– Ничего опасного для жизни нет. Срикошетило от примененного Зеркала. Точь-в-точь, как у его превосходительства. Только там рана физического плана, а здесь ментальное воздействие. Пара дней и все придет в норму.

Что самое интересное, говорила она это не доктору, который, судя по всему, был недомом, а тому самому князю-старику. По крайней мере, он слушал ее внимательно и кивал. После чего Варвара Кузьминична сделала легкий реверанс и откланялась, на прощание проводив меня пристальным взглядом. Ушел и доктор.

– Зеркало, – покачал головой старик, явно удивляясь. А я все силился вспомнить его имя-отчество. Вот ведь голова садовая. – Признаться, не думал, что вы так быстро воспользуетесь даром. Да еще на таком сложном уровне. Когда заклинание-то успели выучить?

– Да я не учил, ваше высокопреосвещ…

– Высокопревосходительство, – поправил он меня, лукаво улыбаясь.

– Высокопревосходительство, – покраснел я вновь. – Увидел, как Алексей Симеонович его применил. Решил повторить.

– Похвально. И весьма недурственно, надо заметить. Заклинание четвертого уровня сложности, да еще в виде первого сотворения… Знаете ли вы, что спасли жизнь Максутову? Хотя бог с ним. Знаете ли вы, что смертельно рисковали, применяя его? Ведь Зеркало действует именно так. Отражает большую часть нанесенного урона, а меньшая достается заклинателю. Правда, за столько короткий срок вы могли сотворить только его.

У меня комок в горле встал. Так, значит, вот что сделал министр. Повесил на меня заклинание, а совсем не на себя. Получается, это меня пытались убить, а не Алексея Симеоновича? Вопрос кто и зачем? Я же вроде даже никому дорогу не переходил.

– Видимо, на этот счет у вас нет ответов, – воспринял мое молчание князь правильно. – Тогда перейдем к делу. Сначала вы, Петр Филатович, – обратился он к нотариусу.

– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, – смешно взмахнул рукой собеседник, отчего бумаги, зажатые под мышкой, чуть не полетели на пол. – Тут сущие пустяки, надо лишь поставить подпись. После чего все имущество ныне покойного Даниила Марковича и его средства перейдут к вам. С одной оговоркой.

Я даже не удивился. Сейчас будет какая-нибудь приписка мелким шрифтом, вроде «вступающему в наследство надлежит каждое утро кричать петухом, умываться слезами девственниц и бить себя веригами». Наши банки такое часто практиковали. Разве что без слез девственниц.

– У господина Ирмера было только одно условие. Все достанется вам, если вы примете его фамилию. Необязательно отказываться от своей. У вас, к примеру, может быть двойная фамилия.

– Это упростит получение герба, – вторил нотариусу князь. – Так как у Ирмера более нет наследников, то вы можете взять за основу его изображение, добавив несколько деталей. Ибо в противном случае необходимо сначала прошение в Департамент Геральдики об изготовлении нового герба.