Мои школьные приятели все вышли в люди: Вадим – первый математик, Cepera – завлаб, производитель спецкристаллов для солидных КБ, Генка – полковник по особо важным делам, Леха (Скворец) – главный инженер химического завода… К сожалению, он не сумел выбраться на нашу вечеринку, но мы все равно отлично посидели.

Как они вписались в новую действительность? Когда перестали платить за кристаллы (пали и сами отрасли, для которых они предназначались), Cepera начал приторговывать телефонами с автоматическим определителем номера – аппараты ему поставляли ровно те же самые екатеринбургские коллеги, с которыми он сотрудничал по кристаллической части. Как-то он расторговался очень удачно – на руках у него на целый месяц оказались чужие пятьдесят тысяч (зарплата за десять лет). Пара бойких мэнээсов из его же лаборатории, сделавшиеся его торговыми агентами, взялись прокрутить эти бабки через Москву: в Лужниках джинсы были чуть ли не вдвое дешевле, чем в Акдале.

Джинсы оказались несколько дороже, нежели предполагалось, зато подвернулся солидный мужик, который только что пригнал из Турции целый фургон и теперь распродавал джинсы мелким оптом даже несколько дешевле, нежели планировалось. Оборотистые научные работники со своими гигантскими сумками отправились с ним куда-то на Кольцо. Неподалеку от подъезда турецкий оптовик попросил их подождать – чтобы перед соседями лишний раз не маячить: «Вы же знаете наш народ». Серегины подчиненные замешкались, не решаясь передать незнакомому, в сущности, человеку столь серьезную сумму, но тут подоспели другие покупатели, которые принялись скандалить, что они сговорились раньше. Влезши без очереди, нахалы всучили продавцу деньги и пустые сумки, через десять минут получили сумки обратно с аккуратными стопками новеньких джинсов, пересчитали и удалились. Спровадивши наглецов, акдалинцы тоже отдали деньги вместе с пустыми сумками и только через два часа наконец уверились, что ждать дальше бесполезно.

Пришлось всей лабораторией обирать знакомых, уже напрямую добывать в той же Москве испытанные телефоны, а когда долг был выплачен, подвернулась новая удача: в налоговую инспекцию понадобились десять компьютеров (информацию передал агент влияния, завербованный своим мужем – сотрудником Серегиной лаборатории). Екатеринбургские умельцы сумели и это, налоговая инспекция явила пример своевременной и точной уплаты – и тут из-за грянувшей денежной реформы были запрещены переводы в Россию. Кто-то сообразил делать это через зарубежные банки и, заработав 200 000$, свалил в неизвестном направлении, дабы не искушать рэкетиров. Другой финансовый гений предложил Сереге перевести деньги через дыру в финансовой границе – легендарный Байконур (екатеринбургские сэнээсы сами брали компьютеры в кредит и звонили Сереге по пять раз в день). Однако Cepera завозился с платежкой, и байконурская партия ушла без него – и без следа растаяла в космосе. Тогда-то Серега в отчаянии и выщупал эту нишу – бумага! Он удачно толкнул акдалинским редакциям два вагона и покрыл все долги. Так с тех пор он и кормится бумагой, купил квартиру с видом на бескрайнюю пойму, отделал ее обоями «под дерево» – не отличить от настоящего: с сучками, с занозами… Не поймите меня слишком буквально: отличная квартира, только забыли поставить унитаз. Но это дело поправимое.

В этой квартире мы и предавались воспоминаниям под аппетитную закуску и элегантную выпивку: прославленная арайская водка и какое-то суперфранцузское вино, утопающее в медалях, – цветная водичка с разболтанной эссенцией.